Выйти из боя

Щелк — фишка затвора нелепо застыла в верхнем положении — осечка.

— Задушу, сосунок! — сабля зацепила провод, сшибла лампочку, хлопнувшую игрушечным выстрелом.

Катрин успела отпрыгнуть. Престарелый бандеровец действовал не слишком резво.

— Шкодливый комунячий кобель! — зарычал старик, напирая.

Девушка швырнула ему в грудь «парабеллум», выхватила штык.

— Мэрзотник! — прорычал усатый.

Свистнула сабля. Катрин уклонилась. Ударила пяткой в слоновье колено. Свалить такого великана было сложно, но старик покачнулся. Девушка, яростно шипя, прыгнула прямо на широкую грудь. Ударить саблей неповоротливый поборник незалежной опоздал. Катрин, впиваясь ногтями, обхватила большую лысую голову, запрокинула назад, одновременно вонзила штык под подбородок.

В последний момент старик рассмотрел девушку. В глазах мелькнуло удивление. И в тот же миг благородная седина усов окрасилась кровью.

Катрин отскочила. Рука усача вяло приподнялась, но полоснуть саблей не хватило сил. Большое тело завалилось назад. Печально брякнул клинок.

«Давненько меня не пытались именно зарубить, — Катрин лихорадочно вталкивала в барабан „нагана“ патроны. Руки тряслись. — Ненавижу револьверы. И старость ненавижу. Дурь одна. И я дура».

Катрин перешагнула через еще хрипящего усача, подняла «парабеллум». Теперь затвор послушно встал на место. В обойме оставалось еще два патрона. Не оружие, а чистый фашизм. Девушка выдернула из-под тел старый кавалерийский карабин. Кто-то из сгрудившихся в узком коридоре людей еще дышал. Пробитые легкие судорожно ловили воздух. Под эти ужасные хрипы Катрин перешагнула через тела. Держа наготове карабин, заглянула в комнату. Пусто. Перевернутые стулья, составленные к стене горшки с цветами, большой портрет Тараса Шевченко, висящий между книжными шкафами. Пододвинутый к окну стол. Распотрошенные пачки патронов. На улице почему-то стреляли активнее. Нервно огрызался пулемет на чердаке. Девушка поспешно сгребла со стола патроны. С отяжелевшими карманами выскочила в коридор.

На лестничной клетке поскользнулась и чуть не загремела вниз. Черт, кровищи! Горестно подумала о себе: «После тебя, сержант, как на бойне». Карабин тоже лип к рукам.

На улице, судя по пальбе, шел форменный бой.

Катрин на цыпочках поднялась по лестнице. На чердаке клубился жаркий пороховой воздух, в слуховое окно падал сноп рыжего закатного солнца. Блестела россыпь гильз. Пулеметчики почему-то переместились к другому окну.

Пригибаясь, девушка прокралась между пыльными столбами, обошла корзину со старыми игрушками. Подслеповатый заяц укоризненно смотрел на пришелицу единственным глазом.

У окна возились двое.

— Швыдче! Швыдче! — пробормотал один. Пулемет выдал короткую очередь и захлебнулся.