Выйти из боя

Военфельдшер Мотя умоляюще смотрела ему в глаза.

— Так, Окунев, проводишь товарища военфельдшера и задержанную до монастыря. С задержанной поосторожнее. Сдашь ее коменданту госпиталя, вот сопроводительная записка и ее документы. Пусть в город отправят. Сам останешься, проверишь, чтобы наших эвакуировали нормально. Задача ясна?

— Так точно, — солдатик молодцевато подправил на плече винтовку.

Катя дернула носом. Конвойного ей выделили неубедительного: и по возрасту сопляк, и ростом не задался, приклад ему под коленку тычется. На тощей шее грязная повязка, похоже, чирьи. Всего и гордости — тельняшка в расстегнутом вороте.

— Давайте, пока всерьез не началось, — напутствовал лейтенант.

— Володь… — всхлипнула врачиха.

— Свяжусь, — буркнул лейтенант. Ему было явно неудобно.

— Давай, доброволка, — Корец подпихнул пленницу. — Может, выпутаешься. Счастливо.

— Мерси за пожелание, — сказала Катя. — Может, руки мне спереди свяжешь? А то я нос разобью.

— Ничего. Ты вон какая зеленоглазая. И без носа кого хочешь охмуришь.

— Ну, ладно. Будь жив.

Фельдшер Мотя все оглядывалась. Рядовой Окунев и Катя делали вид, что не слышат сдержанных всхлипываний. Катя смотрела на бесконечное море и в очередной раз удивлялась странности мироздания: вот лейтенантик, парень спокойный и симпатичный, но ничего такого особенного. А эта Мотя — дамочка довольно видная. Лицо правильное, жгучая брюнетка. Юбка новая, сапоги яловые, даже губы подмазаны. К тому же военфельдшер — это вам не ерунда какая-нибудь, по «кубикам» натуральный лейтенант. Ей бы с полковниками дружбу водить. А тут по лейтенантику Володе страдает. А ведь даже на беглый взгляд видно, что постарше лет на пять.

— Низом пойдем, — буркнула Мотя и звучно высморкалась. — Там, если накрывать начнут, залечь можно. Окунев, ты за сучкой в оба глаза приглядывай.

— Пригляжу, — посулил боец. И взял винтовку на руку.

— Что на меня смотреть? — буркнула Катя. — Пошли быстрее. Там, на высотах, круто заворачивается.

Боец и докторша одновременно глянули на север, — со стороны Золотой балки и Федюхиных высот доносился грохот яростного боя. С приморской, относительно тихой полоской не сравнить.

— Радуешься, бляхудра белобрысая?! — Мотя вдруг заскребла ногтями по кобуре, с неожиданной силой пихнула «диверсантку» к обрыву. — Никогда вам здесь не пройти, шакалы фашистские!

Катя с изумлением увидела знакомый ствол «ТТ». Он снова прыгал, но теперь в опасной близости от ее груди.

— Товарищ младший лейтенант! — обеспокоенно проговорил Окунев. — Пусть в штабе разберутся.

— Сами мы разберемся! — Губы докторши некрасиво поджались.