Выйти из боя

— Катерина, — угрожающе напомнил майор, — тебе эти дурацкие Дергачи совершенно ни к чему. Вон, — Юхарина балка, вот берег. Все. Дальше ты не сунешься. Ни в монастырь, ни в балку Бермана, ни, упаси тебя бог, к Горе. Хватаешь объект, тащишь его к городу. К вокзалу не сворачивать — там жарко и тесно будет. Ты меня слышишь или нет?

— А как же, товарищ майор. У вокзала мне делать нечего. В монастырь я бы, конечно, заглянула, но он вроде тогда неработающим был. Какой интерес? — Катерина покосилась на едва видимые кресты Георгиевского монастыря. — Ты не беспокойся, Сан Саныч. Район наших действий микроскопический. Я все усвоила. Жаль, до города не удалось напрямую прогуляться, но я так понимаю, в 42-м здесь частных владений с заборами поменьше было.

— Зато минных полей хватало. И немецкие самолеты по головам ходили. Это тебе не просторы Львовщины. Здесь все сразу и много. Ты в курсе. Лучше вам к утру уже в городе быть. Отсидитесь где-нибудь. В холодке.

— Посидим, — Катя запустила персиковой косточкой в плещущее далекое внизу море. Майор и наконец оторвавшийся от окуляров бинокля старший лейтенант суперкомпьютерных войск Шура глубокомысленно проследили за полетом.

«Чкаловец» уйдет в 22 ч. Один из последних кораблей, покинувших осажденный город, и один из немногих, добравшихся до Новороссийска без особых происшествий.

Катя лишних вопросов не задавала. Поучаствовав, хотя и не на первых ролях, в дюжине разработок отдела «К», товарищ сержант усвоила, что планирование подобных операций сродни гаданию на кофейной гуще. Ничто и никогда не происходило так, как рассчитывалось группой планирования операций. Собственно, по этой причине большинство прожектов отдела отклонялось еще на стадии теоретической разработки. Но сейчас и время точное, и место — лучших условий не придумаешь. Прыгнем туда-сюда, мигом вернемся.

Дурные предчувствия. Как всегда перед Прыжком. И Сан Саныч это отлично понимает, сам ходил.

Катя смотрела, как юркий катер выволок в бухту за мысом надувной «банан» с отдыхающими. Желтый поплавок-аттракцион лихо скакал по легкой ряби. Доносился едва слышный визг седоков.

— Слышь, Шурик, гони сюда бинокль, — пробормотала Катя. — Тебе оптику дали не для того, чтобы на полуголых телок пялиться.

— Так куда еще смотреть? — меланхолично заметил старлей и покосился на высоко открытые летним платьем загорелые бедра тов. сержанта. — Ты же со мной на пляж не прогуляешься?

— Вот еще! Ты фото горячо любимой жены вынь и хоть в оптический прицел на него любуйся. Ишь, курортное настроение проявилось. Вот закинешь меня своей шарманкой непонятно куда, тебя премии лишат, тогда тебе Ольга живо зрение подкорректирует.

— Ты нелепому женскому толкованию точную науку не подвергай, — обиделся Шура.