Последний реанорец. Том IX

Хватило одного лёгкого прикосновения к вместилищу, чтобы призвать себе на помощь одну из древнейших техник дома Нор-Ата, что должна быть основана на тьме. И последнюю из тех трёх, каким успела обучить меня Вэйриса. Я редко ею пользовался, но сейчас она прекрасно проявит себя.

Удар ноги по мраморному полу оказался слабым и беззвучным, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы меня окутали лоскуты сгущающейся тьмы. В тот же миг нарастающий непроглядный вал тьмы рванул во все стороны, сметая всё на своём пути и лишь где-то в середине огромного храма он встретился с волной света.

Наверное, столкновение было бы губительным для всего, если бы это всё не уничтожили бы раньше и если бы изолирующий барьер не функционировал. Однако вместо этого на целое мгновение в стенах образовалась гробовая тишина. Даже неустанные визги Ульяны стали походить на предсмертные хрипы, а серые сгустки магии, что частично слились воедино между собой, медленно, подобно осенним листьям стали опадать на разгромленный пол здания.

‒ Тьма? ОТКУДА?! ‒ внезапно раздался растерянный голос патриарха, под сводами храма, а его взгляд пронзил меня ошеломляющим непониманием, будто его только-только проняло. ‒ Как такое возможно? КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ, ЛАЗАРЕВ?! ‒ перешел тот на грозный вопль. ‒ ОТКУДА У ТЕБЯ СТОЛЬКО СИЛ?!

‒ В необъятной Вселенной всё возможно, ‒ усмехнулся философски я. ‒ Но перед тем, как я запытаю тебя до смерти, придется показать, как именно надо пользоваться первозданной стихией. Раскрой глаза пошире, старый пёс…

‒ МЕРЗАВЕЦ! ОТНЫНЕ ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ! ‒ рявкнул он, а аура света вновь продолжила свой рост и напор и стала напоминать колоссальных размеров пульсирующее сердце живого организма.

Но на все проклятия и показуху церковника я в очередной раз безумно расхохотался.

В тот же миг весь зал погрузился во тьму, начиная успешно противостоять пульсирующему и едкому свету. За долю мгновения огромный зал храма разделился на два лагеря. От увиденного патриарх невольно замешкался и отступил назад. Грань света сместилась дальше, и защищенный светом всё еще неподвижный второй апостол оказался на тёмной половине храма.

От приятного осознания улыбка моя стала шире. Сомневаюсь, что её можно было увидеть в клубящемся первозданном мраке, но старик всё же смог что-то почувствовать. Тот попытался сделать усилие над собой, чтобы сместить границу обратно. Взгляд его резко сместился вправо, где и находился светозарный в окружении тьмы, подобно светлячку в безлунную ночь. И единственное, что сейчас защищало воителя, был покров из белоснежного пламени патриарха.