Смех и грех Ивана‑царевича

А Надежда спокойно продолжает варить им кашу на завтрак? Неужто не захотела подать хозяевам яд с витаминами, накапать им цианид в свежевыжатый сок? И взглянем на ситуацию с другой стороны. Семен с Елизаветой не побоялись оставить в доме прислугу, которую их дочь лишила внука? Не подумали, что она может затаить злобу? Ваня, что‑то тут не так! Вероятно, Майя выдумала эту историю.

— Но ей за что‑то платили, — напомнил я. — Когда я полез на крышу посмотреть на место, откуда упала каменная ваза, случайно услышал, как Елизавета Матвеевна говорила кому‑то по телефону: «Все. Больше ни копейки от нас не получишь». И сейчас установил, что этот «кто‑то» Майя Лапина.

— Похоже, семья Винивитиновых‑Бельских имеет в шкафу не один скелет, а целое кладбище, — резюмировала Нора. — Чую, Семен точно не своей смертью умер, так что копай, Ваня, глубже. Я тоже возьму лопату пошире, вместе мы эту навозную кучу расшвыряем.

Из трубки полетели гудки — Элеонора, как обычно, забыла сказать своему помощнику «до свиданья». Кстати, эта привычка роднит ее с моей маменькой. Но, в отличие от Николетты, Нора романтична. Сравнить семью «князей» с навозной кучей — что может быть поэтичнее?

Следующий звонок я сделал Лидии.

— Простите, пожалуйста, — тут же забормотала она, — мне очень‑очень стыдно. Я отвратительно поступила. Спасибо, что позвонили, ваш номер из моего телефона исчез. Отлично помню, что Анфиса мне его прислала, а сообщения нет. Где вы находитесь? Сейчас приеду. Извините, не смогла сдержаться.

— Я взял на себя смелость, не посоветовавшись с вами, поместить Майю в клинику к хорошему доктору, — ответил я. — У Георгия Венедиктовича частное заведение, курс детоксикации стоит дорого, но он милосердный человек, поэтому сделал благотворительную программу и кое‑кого лечит бесплатно. Майя устроена как малоимущая.

— Вы святой человек, — заплакала Лидия. — Если можете, простите меня. Вела себя как редкостная свинья.

Мне захотелось успокоить ее.

— Просто вы устали. Полагаю, близкий родственник, зависимый от наркотиков, — тяжкое испытание.

— Надеюсь, вы никогда не узнаете, каково это, — всхлипнула моя собеседница. — Никаких сил не осталось. От Майи такая злоба исходит!

— У меня к вам два вопроса, — продолжал я.

— С удовольствием отвечу на все, — пообещала она.

— У Надежды Васильевны была близкая подруга, вроде ее зовут Мария. Вы случайно не знаете ее телефон?

— Конечно, он у меня есть, — обрадовалась Лидия. — Я считаю тетю Машу родным человеком. Правда, очень давно с ней не беседовала. Сейчас пришлю номер.

— Спасибо, — поблагодарил я. И начал врать: — Когда вы ушли, Майя стала плакать и просить позвонить ее детям, Кате и Иосифу.