Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Я ответил, что есть решение «руководства» кинематографии к такой работе меня два года не допускать. На что Нечес громко рассмеялся. «Ты, Пырьев, сделал для нашей партии такую картину, что никто не имеет права тебя обижать, – твердо заявил он. – Едем к нам, в Киев! Все неприятности от руководства беру на себя…»

Я уже говорил, что свою режиссерскую работу в киноискусстве я начал с комедии. Вторая моя картина «Государственный чиновник» также комедийного жанра.

После постановки двух драматических кинокартин – «Конвейера смерти» и «Партийного билета» – мне захотелось вернуться к работе над комедией…

К такой, как «Посторонняя женщина», где положительные герои были окрашены в розовато-голубоватые тона человеческой порядочности, без признаков новых черт характера, присущих молодому советскому человеку того времени? Где отрицательные типы были показаны в сугубо гротесковой манере, что во многом лишало их жизненной правды, и в обличении своем они не находили конкретного адреса? Или к такой комедии, как «Государственный чиновник», где вообще не было советского положительного человека, а одни лишь «типы» (опять же доведенные до гротеска) вредителей, бюрократов и бандитов?

Нет, на этот раз мне захотелось поставить такую комедию, где было бы много света, воздуха, радости!.. Такую комедию, где была бы шутка, юмор, задор. Где героями были бы наши простые люди. И где было бы много музыки и народных песен.

И вот в Киеве случай или, вернее, все тот же директор студии Павло Нечес свел меня с только что окончившим сценарный факультет ВГИКа сценаристом Евгением Помещиковым.

До Института кинематографии Е. Помещиков работал учителем в украинском селе. Он хорошо знал колхозную деревню, и его дипломный сценарий «Богатая невеста», еще не до конца доработанный, содержал в себе много свежего, интересного.

В сценарии были и народный юмор, и поэтичность, и своеобразная сельская романтика. Несложный сюжет его был построен на таких положениях, которые мыслимы только в нашей стране.

Сценарий в основе мне понравился, и мы вместе с Помещиковым и его другом, молодым поэтом Аркашей Добровольским (он должен был писать тексты песен), проехали на машине, предоставленной нам все тем же Нечесом, сотни километров по полям Украины. Мы останавливались в селах, хуторах, знакомились с людьми колхозов, их трудом, бытом, речью и песнями…

В украинских селах я никогда раньше не бывал и, признаться, был изумлен их красотой, ласковой поэтичностью беленьких хат, крытых соломой, тихих ставков с густыми ветлами, склоненными к самой воде, огромными, как солнце, подсолнухами, мальвами, растущими у перелазов… Но больше всего мне понравились люди.