Иван Опалин

Кто-то был на кладбище и мог прихватить череп из осыпавшейся могилы, чтобы соорудить с его помощью лже-привидение и напугать жителей усадьбы; и опять ему приходится разбираться с чем-то, что попахивает сверхъестественным и что нельзя объяснить человеческой волей. Сделав над собой усилие, он спросил:

– Погоди, а что это был за топор? Почему он висел на стене?

– А я знаю? – отозвалась Марфа. – Я тебе говорю то, что я видела. Может, не топор, а что-то похожее, но лезвие ее секануло – вот так, – она даже подняла руку и на себе показала, как именно оно поразило комиссаршу. – Кровь хлестала… Ой, Витька ругаться будет, если узнает, – добавила она печально. – Он с меня слово взял, что я никому не стану об этом говорить.

– Почему?

– Он мне велел не болтать.

– Я понял, но почему?

– Так она же комиссарша была. С тачанкой ездила, порядок наводила. Ее знаешь как боялись все?

– Я о ней даже не слышал, – признался Опалин.

– Ну, если б ты тут жил, то слышал. Она много чего наворотила. И расстреливала, и…

– Послушай, – начал Иван, – сколько тебе было лет, когда ты все это видела?

– Мне-то? Четырнадцать. Хочешь сказать, я несмышленая совсем была? Не-а. Ее дом убил. И здесь все об этом знают. – Выражение ее лица изменилось, когда она подняла голову и посмотрела на кого-то, кто стоял позади собеседника.

– Здорово, ахент, – услышал Опалин напряженный голос Терешина. Раньше Виктор не коверкал его звание, и то, как неприязненно хозяин дома произнес это короткое слово, говорило о многом. – В гости приехал?

Иван повернулся и, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, показал на пустую банку из-под огурцов.

– Мне твоя жена сказала вернуть… Ну, я и вернул.

– Давай выйдем, – предложил после паузы собеседник, выдавив из себя нечто вроде улыбки.

Опалин пожал плечами и вышел из дома следом за ним. Коза, жуя траву, хмуро смотрела на Ивана. Со стороны огорода появилась огромная собака, которую он уже видел, внимательно поглядела на Опалина и, наклонив голову, стала делать вид, что обнюхивает чьи-то следы.

– Я не люблю, когда ко мне приходят в мое отсутствие, – заговорил агент ГПУ, не сводя пристального взгляда с лица Опалина. – Что ты тут вынюхиваешь?

– Ничего.

– Ничего? Зачем ты речь о Стрелковой завел?

Опалин уже открыл рот, чтобы сказать чистую правду – что он вообще знать не знал ни о какой Стрелковой; но внезапно понял, что ему не поверят и что ни к чему хорошему это не приведет. Правда и правдоподобие – разные вещи, и бывают такие моменты, когда лучше поступиться правдой ради правдоподобия. Поэтому он сказал:

– Вообще-то я с тобой хотел поговорить. Я случайно о ней услышал, ну и…

– Случайно? Ты приперся в Дроздово и даже не знал, что ее там убили?

– Слушай, у меня были только материалы дела! – Опалин начал заводиться.