Иван Опалин

Хмурясь, он стал бросать вещи по одной обратно в сумку — и неожиданно замер. На поверхности стола осталась едва приметная крошка табака."

"Итак, папироса лежала в сумочке жертвы, и кто-то ее забрал. Опалин взял чистый лист, смахнул на него крохотный кусочек табака, тщательно завернул лист со всех сторон и молча протянул его Петровичу.

— Я не уверен… — начал тот, но, встретив взгляд Ивана, буркнул: «Хорошо», забрал улику и отправился искать эксперта.

Опалин вернул сумочку в сейф, закрыл дверцу и повернулся к Радкевичу.

— А теперь, Сергей Александрович, поговорим серьезно. Вы — убийца.

Глава 14. Филимонов

Вообще в Москве нет ни одного порядочного человека. Все жулики. Никому нельзя верить.

М. Булгаков, «Зойкина квартира»— Нет! — с жаром воскликнул Радкевич, распрямившись на стуле. — Выслушайте меня…

— И все-таки вы — убийца, — перебил его Опалин. — Если бы не ваш страх за свое… реноме, — он произнес это слово с нескрываемой злостью, — если бы вы не выставили Елисееву во тьму, где бродит этот человек… она осталась бы жива. Да, жива…

— Какой человек? — вытаращил глаза Радкевич.

— Почти такой же, как мы с вами. Две руки, две ноги… Просто ему нравится убивать.

— Но я не хотел… — пробормотал собеседник Опалина. — У меня и в мыслях не было… Я хорошо к ней относился… — Внезапно он замер, пораженный новой для него мыслью. — Вы что, больше меня не подозреваете?

— С точки зрения закона вы не виноваты. Я… — Опалин хотел сказать «знаю», но по привычке оставил крошечный зазор для сомнений, — почти уверен: вы не убивали Елисееву. Однако вы повели себя именно так, как обычно ведет себя виновный. Ваше нежелание сотрудничать… и все остальное… Впрочем, неважно. Как только я узнаю результаты осмотра вашей квартиры и машины, я вас отпущу.

— Я… поймите, я испугался… — пробормотал Радкевич. — Мое положение на службе… не такое прочное… Я подумал, кто-то мог копать под меня… И потом, я знаю, всегда подозревают последнего, кто видел жертву, и того, кто нашел труп… Можно мне закурить?

— Курите. — Опалин сделал широкий жест.

Радкевич извлек из кармана дорогой портсигар, сунул в рот папиросу, спохватился, предложил и Опалину, но тот отказался. Спичек Сергей Александрович с собой не носил — у него имелась зажигалка, хоть он и не сразу выбил пламя. Руки у него еще дрожали, но в лице произошла поразительная перемена. Он даже стал улыбаться. Шапка упала с колен, он нагнулся и легким движением поднял ее.

— Я не хотел, понимаете, — сбивчиво говорил Радкевич, — я никогда не желал ей зла.