Иван Опалин

С точки зрения многих современников, Морозовы жили очень даже хорошо."

"Нина заметила, как Костя смотрит куда-то в угол, и решила, что его внимание привлекла кукла. Нет, положим, закона, запрещающего студенткам держать у себя дома кукол, но все же — все же девушке было ужасно неловко. Она уже вообразила себе, как Костя с ехидством рассказывает Опалину: «Представляете, Иван Григорьевич, эта гражданка до сих пор в куклы играет…»

— Это Маркс? — несмело спросил Костя, кивая на фото.

— Нет, Джузеппе Верди. Великий композитор, — ответил за дочь Василий Иванович, стоявший в дверях. — Я музыкант, — пояснил он, — играю в оркестре.

— Вы хотели видеть мои документы, — пробормотала Нина, подходя к Косте с комсомольским билетом и паспортом, который она вытащила из ящика стола. — Вот…

Костя взял бумаги и для очистки совести принялся их изучать — хотя ему уже было ясно, что Нина сказала правду, на месте задержания банды оказалась случайно и не имела ни к Храповицкому, ни к его людям никакого отношения.

— Вы, кажется, хотели посмотреть и мои документы, — начала Зинаида Александровна, доставая свой паспорт, — только я все-таки хотела бы понять…

— Не утруждайтесь, все в порядке, — отозвался Костя, возвращая Нине документы. — Мы тут неподалеку одну банду брали, а ваша дочь мимо шла…

— Банду? — просипел Василий Иванович и обменялся с женой взглядами, полными непритворного изумления.

— Да. Уже поздно, не буду вас больше задерживать. — Тут Костя впервые за все время улыбнулся, и обе женщины вдруг как-то особенно отчетливо увидели, что он еще очень молод — лет двадцати, может быть, двадцати двух, и совсем «зеленый» от усталости и треволнений этой ночи. — До свидания… то есть прощайте, — быстро поправился он. — Ну и это, — добавил Костя почти застенчиво, обращаясь к Нине, — лучше не ходите одна по ночам. Мало ли что…

— Я вас провожу, — поспешно сказала Зинаида Александровна. — Нина! Пальто снимай, я сразу его застираю…

И заторопилась к выходу. Костя, на прощание бросив взгляд на портрет Верди, последовал за ней.

Глава 3. Соседи

Ничего нет легче, чем убедить человека заняться сочинительством. Как некогда в каждом кроманьонце жил художник, так в каждом современном человеке дремлет писатель.

Александр Козачинский, «Зеленый фургон»Когда, затворив за незваным гостем входную дверь, Зинаида Александровна вернулась в комнату, Нина уже с увлечением рассказывала отцу о том, что с ней сегодня случилось. Речь ее лилась прихотливо, прыгая с предмета на предмет, и в ней смешались «Сусанин», новый занавес Большого — золотой, с вышитыми датами революции, студент Былинкин, Иван и его товарищи, до поры до времени сидевшие в ночной засаде.