Иван Опалин

По правде говоря, больше всего сейчас непротивленец злу насилием желал свернуть собеседнику шею. Однако Платон Аркадьевич сделал над собой усилие и спрятал руки за спину.

– Меня вообще тут не было, когда ее убили, – добавил учитель. – Я узнал о ней, только когда приехал.

– Хорошо, тебя не было, а кто был? Лидия была?

Киселев напрягся. Ему не понравилось, что его знакомую и, как он считал, близкого человека назвали запросто по имени, без отчества. Это могло значить… в общем, это не предвещало ничего хорошего.

– Лидия Константиновна тогда умирала от тифа, – ответил он мрачно. – Она ничего не помнит. Конечно, когда она пришла в себя, ей рассказали.

– Кто рассказал?

– Отец Даниил.

– Он что, присутствовал при этом?

– Нет. Присутствовали другие люди – Зайцев, например. Но все они потом рассказывали одно и то же.

– Как топор слетел со стены и убил комиссаршу Стрелкову?

– Это был не топор, а что-то вроде обломка секиры. Или алебарды… Отец Вережниковых собирал коллекцию холодного оружия. Часть после революции растащили – сабли, шпаги, рапиры… Кинжалы у него были очень красивые, в драгоценных ножнах. Ну… это первым делом украли, конечно.

– Дальше, – буркнул Опалин, насупившись.

– А что тут говорить? Однажды в усадьбе появилась эта комиссарша. Она тогда очень лихо порядок в уезде наводила… Стала грозить расстрелами, и все в таком духе. Эта секира, или алебарда, сорвалась со стены, пролетела полкомнаты и ударила ее в шею. Кровь хлынула фонтаном. Ее спутники и опомниться не успели, как она была мертва.

– То есть Стрелкова не стояла рядом с этой штукой…

– Нет. В том-то и дело. И все видели, как это случилось. Но никто не мог объяснить, что это было.

– И кто-то потом даже застрелился от испуга?

– Нет.

– Что, никто из тех, кто с ней был…

– А, вот ты о чем. Погоди, я понял. Нет, все было не так. Они, понимаешь, похоронили ее здесь. И тут они сделали ошибку, потому что… Короче, когда они уехали, через какое-то время ее труп вытащили из могилы и повесили.

– Кто?

– Неизвестно.

– Не верю, – коротко ответил Опалин, и шрам на его виске дернулся.

– Я тебе говорю – меня тогда тут не было. Откуда мне знать?

– А где ты был вообще?

– В Царицыне.

– Детишек учил? – спросил Опалин доброжелательным тоном, и в глазах его мелькнул адский огонек.

– Ты что! Тогда уже не действовало ничего. Хочешь знать, что я делал? – Платон Аркадьевич вздохнул. – Голодал.

– Все голодали, – буркнул Иван, не сдержавшись. – Ладно… Значит, комиссаршу вырыли из могилы и повесили. Дальше что было?

– Ее муж приехал со своими людьми и забрал тело. Он был из латышей, и… Короче, почти вся деревня ударилась в бега, предвидя худшее. Но он не стал никого расстреливать, не стал сжигать дома.