Иван Грозный на Мальдивах

 – Что случилось?

Я спросил у него про Алису, Дмитрий рассмеялся.

– Моя Галатея. Конечно, я ее помню.

Ну и согласился приехать, предупредил, что у него только два свободных часа, завтра он куда-то улетает.

Я встал.

– Лучше нам направиться в кабинет. Как вы думаете, Ирэн знает правду о семье Войковых?

– Есть тайны, которые никогда никому не сообщают, – ответил Боря.

Я направился в коридор.

– Возможно, господин Соколов, он же Штих, расскажет нам нечто интересное. А то у меня создалось впечатление, что я бреду в тумане, натыкаясь на стены.

Глава двадцать пятая

– Годы летят, я превратился в старого полкового коня, а марципановый пирог Бориса стал только вкуснее, – произнес импозантный стройный мужчина, которого я бы мог посчитать ну лет на пять-семь старше себя.

– Дмитрий Вадимович, вы мне льстите, – смутился мой помощник.

Гость отодвинул тарелку.

– Бориска, ты прекрасно знаешь, что я способен на многое. Но лесть не входит в число талантов Соколова. Вы меня покормили, чаем напоили. О погоде ля-ля не станем, обмусоливать театральные премьеры тоже недосуг. Перейдем к делу. Зачем вам я понадобился? По телефону Боря интересовался Элис. Она объект вашего внимания, Иван Павлович? Или можно просто Ваня?

– Последнее обращение нравится мне намного больше, – сказал я, – вы правы. Меня интересует эта девушка.

– Красоты неописуемой была фемина, – вымолвил Дмитрий, – я нашел ее на помойке.

Я заявил:

– Дмитрий, нам нужны подробности о жизни Алисы. Если нетрудно, вспомните, как и где вы с ней познакомились?

Соколов хмыкнул:

– Так я уже сказал: на помойке. Дура-домработница почистила селедку, бросила потроха в ведро и ушла. Я вернулся домой… мать моя женщина! Вонь невозможная! Пришлось самому к бакам тащиться. Подвалил я к контейнеру, вижу: из него торчит задница в лосинах. Ничего так попка, симпатичная. Ну, я и шлепнул ее. Девушка обернулась, зашипела:

– Еще раз пристанешь, плюну в тебя, и ты быстро подохнешь! У меня туберкулез.

Ну, это она зря. Мой папаша от палочки Коха убрался, я знаю, как эти больные выглядят, ничего общего у них с той, что сейчас в дерьме ковыряется. Гляжу я на бомжиху и охреневаю. Красавица. Если ее помыть, одеть, причесать – любого с ума сведет. Даже сейчас, грязная, хороша невероятно, глаз не оторвать! Привел я ее к себе, отправил в ванную, когда она оттуда вышла, я опять обалдел. Побирушка волосы помыла, и у них феноменальный цвет оказался. Начал я ее расспрашивать, услышал выдуманную историю про погибших родителей, конечно, не поверил. Велел:

– Говори честно, получишь билет в новую жизнь.

Она призналась, что сбежала из дома. Мать у нее с левой резьбой, бабе повсюду чудятся мужики, которые ее дочурку домогаются.