Иван Грозный на Мальдивах

– Последний раз пил его, когда получил деньги за лекцию о Гомере, – вздохнул Герман, – следовало купить новые ботинки, но я подумал: старые совсем крепкие, а я давно не отдыхал, надо гульнуть, как раньше, и отправился в кафе.

Под неспешный рассказ гостя о посещении харчевни мы вошли в офис и устроились в столовой. Боря выставил угощение. Герман сделал глоток кофе, стал нахваливать напиток и осекся.

– Господа, боюсь, у вас сложилось обо мне ложное мнение. Я не нищий, зарабатываю переводами. Вчера завершил работу над текстом философа по имени Филит Косский.

Я уставился на Германа, а тот продолжал:

– В интернете есть журнал, который посвящен философии. Слава богу, там не печатают статьи современных авторов. Я перевожу для издания труды великих умов древности. А если они оставили только устное наследие, пишу рассказ о ну… например, ученом по имени Гегесий.

– Его доктрина оказалась настолько безрадостной, – пробормотал я, – что Гегесия прозвали «подстрекающим к смерти». По приказу Птолемея учение Гегесия впоследствии запретили в Александрии.

– Бог мой! – изумился Герман. – А я-то считал, что о несчастном Гегесии знает лишь очень узкий круг специалистов.

– Прочитал недавно статью о нем, – признался я, – похоже, я подписчик журнала, о котором вы говорите. Про философа написал некто Горняков. Замечательная работа, мне захотелось познакомиться с автором.

Герман встал.

– Горняков – это я.

Глава двадцать первая

– Вы не сумасшедший, – брякнул я, – вы человек уникальной эрудированности. Но почему вы не работаете под своим именем? И по какой причине изображали перед нами неадекватного типа с манией преследования?

Герман сел на место."

"– В журнале всего два автора, я один из них. Нехорошо, когда в оглавлении стоят одинаковые фамилии, сие подрывает авторитет издания. Поэтому у нас с Леонидом Марковичем много псевдонимов. И да, я совершенно здоров психически.

Мне стало неудобно.

– Извините за глупое высказывание.

– Бред: «Меня преследует КГБ» – был весьма распространен в советские годы, – улыбнулся Берг, – сейчас он неактуален. И пропали Наполеоны, Александры Македонские. Нынче у больных другие кумиры. Почему я говорил про кагэбэшников? Могу объяснить, но у вас, полагаю, есть ко мне другие вопросы.

– Нинель Николаевна… – начал я и рассказал часть истории.

– Нина, – перебил меня Берг, – бедная девочка. Марина Афанасьевна была уникальным специалистом и редкой доброты человеком. Дегунина создала особую психиатрическую клинику. Я попал под ее опеку в восемнадцать лет. Глупый первокурсник исторического факультета не отличался красотой лица, толщиной кошелька и модной одеждой. А с древних времен девушки выбирали себе спутников жизни из тех, кем восхищались окружающие.