Иван-царевича не надо (СИ)

События развивались столь стремительно, что мы просто не успели никак отреагировать на них. Когда мы выбежали во двор, коляска с беглецами, набрав полный ход, уже стремительно неслась к большаку.

Андрей Петрович, было, хотел кинуться в погоню, но отец Василий его остановил.

— Не успеешь все равно, не надо. Мне вот интересно, как они выбрались?

Мужики, приставленные в охрану, повалились в ноги.

— Прости, отче, как заволокло что-то в голове! И не помним толком ничего! Только делали, что велел тот, высокий. Не иначе, нечистый попутал! Простите, барышня, не в себе были!

То же самое сказал и Трофим. Отец Василий покачал головой.

— Все-таки животный магнетизм… — и пояснил для тех, кто в танке — слыхал я, что италийцы сим богомерзким делом балуются, опыты разные ставят на людях. И масоны, что просочились в Россию с нашим императором из его поездок по Европе, тоже не отстают. Расползлись по России-матушке, как тараканы.

(Забегая вперёд, автор должен сказать, что масонское движение существует и до сих пор. И частенько в СМИ мелькают сообщения, что того или иного политика, финансиста, олигарха подозревают в связях с масонскими ложами).

Глава 44

Я до этого жаловалась, что жизнь идёт очень быстро? Признаюсь, была неправа, беру свои слова назад! Вот сейчас она помчалась вскачь. Сразу появилось откуда-то столько дел и забот, что с самого утра и до вечера в голове даже мыслей лишних не появлялось — не успевали просто. В основном, сейчас все наши действия, за исключением обычных хозяйственных, были подчинены одному результату — успеть, опередить всех возможных претендентов на мое имение и мою руку.

Я уже давно искренне стала считать это имение своим, Пелагею Степановну — своей бабкой и вполне смирилась с тем, что мне суждено прожить свою жизнь именно тут. Может, именно поэтому, что мне не было дано судьбой жить в том, будущем, времени, мне там и не хотелось ничего делать? Возможно. Я жалею лишь о том, что столько времени лодыря гоняла, а ведь могла хотя бы узнать много полезного. Но задним умом все крепки.

Романтичная Наденька, узнав о нашей помолвке и о свадьбе, которая когда-нибудь случится, ахала, прижимала руки к груди и закатывала глаза от восторга. Щебетала, как она будет счастлива назвать меня своей сестрой, как она рада за нас с Андреем, попеняла мне, что я не открывала ей своих чувств ранее. Девочка верила в высокую любовь, внезапно вспыхнувшую между нами, я не стала разочаровывать ее.

Мы вместе с ней выбирали платье для первого оглашения в церкви. Каким образом это платье затесалось среди моих вещей — не помню. Хотя, нет, вспомнила! Это же то самое платье, что я везла на дачу для пугала! Бледно-голубое, с более темными по тону лентами под грудью, из струящейся органзы на чехле из лёгкого шелка.