Юнкер

 — Или вы просто… не любите делиться?

Графиня была примерно на год старше Настасьи, но ростом заметно уступала — и все равно каким-то непостижимым образом смотрела на мою спутницу сверху вниз. Будто одним взглядом указывая: знай свое место, девочка. На кого-то другого это наверняка бы так и подействовало… но только не на деву-конструктора, которая при первой встрече едва не огрела меня гаечным ключом.

Когда Настасья шагнула вперед, я вдруг почему-то представил себе заголовки завтрашних газет.

— Все в порядке. — Я заступил Настасье дорогу — и тут же поймал пальцы Гижицкой и стиснул так, что косточки хрустнули. — Мы только… недолго побеседуем.

— И сколько мне ждать вашу светлость?

Глаза Настасьи снова полыхнули зеленым пламенем — и мне вдруг стало страшно за «Кристалл» со всеми его гостями. То ли от волнения, то ли из-за невнимательности она ошиблась в обращении — и от внимания Гижицкой это, конечно же, не ускользнуло.

— Вот уж не знала, что государыня Императрица пожаловала роду Горчаковых титул светлейших князей, — улыбнулась она и хозяйским жестом перехватила меня под локоть. — Или за заслуги перед короной отметили только вас, Александр Петрович?

— Настасья Архиповна порой заглядывает в будущее, — усмехнулся я. — И желает мне успехов в службе… Прошу прощения, милостивые государыни… — Я завертел головой, высматривая чернявую макушку. — Богдан!

Однокашник не подвел — появился передо мной за считаные мгновения. Ему явно не терпелось полюбоваться обоими моими спутницами вблизи… Хотя, скорее он уже сообразил, что дело пахнет керосином — чуйка на такие штуки у Богдана всегда была на пять с плюсом.

— Здравия желаю, ваше благородие господин юнкер! — выдохнул он, улыбаясь во все зубы. — Звали?

— Могу я попросить тебя приглядеть за Настасьей Архиповной? — Я чуть склонил голову. — Ее сиятельство графиня желает говорить со мной наедине.

— Приглядим, всенепременно приглядим! — Богдан скрючился в шутливом поклоне. — Извольте ручку, сударыня.

Сударыня изволила. Напоследок хлестнула нас с Гижицкой обжигающим взглядом — и отвернулась. Богдан уже принялся болтать, на глазах раздуваясь, как тетерев на току. Я бы поставил свою «трехлинейку», что через пять минут Настасья будет смеяться над его шутками и думать перестанет и про меня, и уж тем более про вредную графиню.

Но убедиться в этом у меня возможности, конечно же, не было: Гижицкая провела меня вдоль барной стойки и направилась к двери. И стоило мне взяться за ручку, чтобы пропустить даму вперед — как того требовал этикет — взгляды не только официантов, но и оказавшихся поблизости гостей вдруг разбежались по сторонам.