Юнкер

Чтобы остановить такое магией, пришлось бы потратить половину оставшегося резерва, и я просто скользнул в сторону, уклоняясь от свистнувшей в воздухе смерти. Ход не подвел — и вместо того, чтобы прошить меня насквозь, брошенное с полутора десятков шагов Копье лишь вспороло рукав на одежде и оцарапало локоть. По коже тут же заструилось что-то горячее, но я не обратил особого внимания.

— Да когда же ты уже сдохнешь? — выдохнул Миша сквозь зубы, отводя назад плечо. — Паскуда мелкая!

На мгновения я испугался. Не очередного Копья, а той злобы, которую вдруг ощутил почти физически. В черных Мишиных глазах плескалось столько ненависти, что он спалил бы меня взглядом — если бы мог. Будто перед ним стоял не родной брат, а кровный враг рода, древний и могучий, которого следовало остановить любой ценой. Даже если для этого придется умереть. Теперь Мишу не сдерживало ни воспитание, ни воля деда, ни то, что называется семьей — ничего. Осталась только ярость, уже готовая сорваться в полет боевым заклятием.

И если он не собирается меня жалеть — то не буду и я.

— Прекрати! — Я метнул две Булавы, одну за другой. — Прекрати, или я тебя покалечу!

Шагнув вперед, я ударил снова. И снова. Три или четыре заклятья Миша принял на Щит, но пятое заставило его покачнуться и отступить — понемногу подходил к концу резерв, и теперь брату приходилось в буквальном смысле выжимать из себя соки, вытягивая энергию уже из собственного тела. Он побледнел, а тяжелое и шумное дыхание я слышал даже через разделявшее нас расстояние.

Но праздновать победу было еще рано. Миша не только отбивал мои выпады, но и яростно огрызался в ответ. Очередной Серп он бросил не в Щит, а мне под ноги, и железная крыша тут же прогнулась под нашим весом. Ободренный успехом, братец швырнул еще два. Он больше не пытался пробить меня силой — уже сообразил, что это у него не получится — и теперь решил просто сбросить меня вниз, на чердак.

Неплохой план. Но если уж так — свалимся вместе.

Я выпустил сразу два Серпа, вырезая железо по обеим сторонам от Миши, и он покачанулся, шагнул вперед, тщетно пытаясь нащупать уходящую из-под ног опору — и вдруг бросился прямо на меня.

И влепить ему Булаву прямо в беззащитный лоб мне все-таки не хватило духу. Я только кое-как выставил руку, и мы рухнули вниз, цепляясь друг за друга и круша ребрами какие-то чахлые перегородки и балки. В полете Миша успел заехать мне в бок тяжеленным кулачищем, но и я не остался в долгу: впечатал ему локоть то ли в подбородок, то ли в переносицу.

Когда мы, наконец, грохнулись на тоскливо хрустнувший пол чердака, я оказался сверху, но особого преимущество мне это не дало: Мишу без труда отшвырнул меня и, перекатившись, поднялся на ноги.

— Сдавайся! — прорычал я.