Юлька (СИ)

Цветет и пахнет! Твоя работа? Молодец! Но, все-таки! Я понимаю, сексотерапия, конечно, дело хорошее, но, послушай меня, друг мой, все хорошо в меру! Юльку ты вылечил, безусловно! Но, себя ты довел до ручки! Так, недолго и тапочки откинуть!..

«Сексотерапия?!» — у Юльки мороз прошел по коже. — Так это все, он делал только для того, чтобы я избавилась от ночных кошмаров?! Из глаз девушки хлынули слезы. Но, она упорно стояла и продолжала слушать дальше.

— Знаешь, Казанова, — говорил Григорий. — Ты прав, я смертельно устал! Но, дело стоило того! Ты, даже не представляешь, какая из неё получилась женщина! Никогда в жизни, у меня не было такой подруги! Нежной, страстной и такой, по- детски наивной! Я, словно с ума сошел! Я хочу её днем и ночью! В меня, словно батарейку вставили. Я занимался с ней любовью даже здесь, — продолжал откровенничать Вяземский, — хотя до этого, никогда не смешивал работу и личную жизнь. Я даже…

Больше слушать, Юлька была не в состоянии.

Мужчина не успел договорить. В комнату влетела рыдающая Юлька и, на глазах изумленного Казанцева, влепила Вяземскому оглушительную пощечину…

Обалдевшие мужчины, не успели ничего сделать.

Девушка, как метеор, вылетела из кабинета и, понеслась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

Опомнившись, Вяземский, бросился её догонять.

— Юля! Юля, подожди, — кричал он вслед убегающей девушке, перепрыгивая через две ступеньки.

Он опоздал всего лишь на две минуты. Когда он выбежал на улицу, такси, уже увозило плачущую Юлю.

— Она все слышала, — убитым голосом сказал Григорий, вернувшись в свой кабинет и обрушившись в кресло. — Она мне этого никогда не простит!

— Успокойся, — Казанцев достал из шкафа виски и стакан, — на вот, выпей, лучше. Рано или поздно, она все равно бы обо всем узнала. Так что, лучше раньше…

— Ты не понимаешь, Кирилл, — Григорий вновь вскочил на ноги, — я люблю её! Люблю по настоящему! Это — единственная женщина, которая мне нужна! Я жизнь свою, без неё, теперь, просто не представляю! Я хочу, чтобы она стала моей женой!

— Ну, во- первых, ей еще нет восемнадцати лет.

— Через месяц будет.

— Не перебивай! А. во- вторых, все еще можно исправить…

— Как?! Как ты себе это представляешь?! Кретин! — Вяземский стукнул себя по лбу кулаком. — У, трепло!..

— Тихо, тихо, твоя голова, нам ещё пригодится. Сейчас, ты поедешь к ней, по дороге купишь цветы, успокоишь её. Скажешь, как ты её любишь. И вы помиритесь! Уверен, она простит тебя! Любящие женщины еще и не такое прощают…

— Так то женщины! А это — девчонка! Да, в ней бурлит юношеский максимализм! Она, даже слушать меня не станет!

… Вяземский оказался прав.