Золото Югры

– Правильно, – неожиданно одобрил Макара стражник, – хотя попам вера драться не разрешает.

– Вера драку разрешает, если драка во славу Господа и раба его – человека.

– Правильно, – опять хохотнул страж, – только теперь ночью не спи. Эти бандиты могут и зарезать… во славу Сатаны. Особенно тот, рыжебородый. Его зовут Марк, он плотник на королевской верфи. А у плотников рука на долото да на топор крепко настроена.

И страж, угрожающе звякнув алебардой по кованой чугунной решетке, отошел постоять у простенка.

Так. Долотом, значит, Макара станут долбить. Дело долгое, можно отбиться и от плотника Марка.

Когда по-над Тауэром поползли клочки тумана, возле казематов опять началось громкое шевеление людей и гудение голосов. Вдоль поля казней, прикрывая высокий эшафот, начали проходить закованные в кирасы алебардисты местной стражи. Около сотни уже выстроились, а остальные еще шли и шли, одновременно и громко звякая острым металлом.

В тюрьме начался час свиданий. Пробило пять часов, и тут же над полем одновременно засмеялись и зарыдали. Где-то тонкими голосами подвскрикивали дети.

«Этот бы туман, да в нужное время, – посожалел про себя Макар. – Можно далече уйти в такой туман!»

– Макара! Макара! Макара! – послышался отчаянный катеринин голос в клочках белесой мути.

– Катарина! – взревел нутром, не голосом, Старинов. – Я здесь, Катарина!

– Не орать! – велел страж и для верности легко уколол Макара пикой алебарды.

Старинов сразу охолонился. Нашарил в потае подклада рясы новенький серебряный шиллинг и звякнул им о кирасу стража. Тот помотал головой. Макар достал еще два шиллинга, уронил их в раскрытую руку стражника.

– Вот так надо делать, поп! – поучительно сообщил страж. – Зато со своей женой поговоришь на свободе. Куда тут убежишь?

Макар выскользнул наружу, прижался к стене, рядом со стражем, выглядывая Катерину. Действительно, убежать из каменного мешка возможности не имелось. На поле возле эшафота стояло в каре не менее двух сотен алебардистов и конников.

Что-то теплое ткнулось в губы Макара. Он узнал губы Екатерины и обнял маленькую, худенькую женщину. Она плакала и совсем невразумительно что-то говорила на своем картавом языке.

Какой случай привел ее сюда? Соскучилась, али денег стало надобно?

– Любовь, – задумчиво сказал страж чугунной калитки. – Я знаю.

Он махнул рукой и отвернулся.

– Макара! Макара! – твердила счастливая женщина Катарина.

Макар осторожно потряс Катарину за плечи.

– Макара – потом! – строго сказал он. – Сначала запоминай вот что! Возьми деньги, и завтра с утра найми кэб…

Рядом бесновались, орали и плакали заключенные из каземата Макара. Своего голоса не услышишь.

Макар опять залез в потайной карман рясы – шиллингов уже не осталось, одни золотые гинеи.