Север и Юг

Искупление

Торнтон, чувствуя, что его присутствие радует мистера Хейла, не спешил прервать визит, тем более время от времени тот жалобно повторял:

Безыскусная, искренняя просьба трогала до глубины души.

Хоть Торнтона и удивляло долгое отсутствие Маргарет, медлил он не для того, чтобы с ней встретиться. В течение часа, да еще в присутствии человека, глубоко чувствующего бренность всего земного, он сохранял здравый смысл, хладнокровие и с терпеливым интересом слушал рассуждения о смерти, о тяжком покое и об ослабевшем в страданиях разуме.

Удивительно, насколько присутствие мистера Торнтона вдохновляло мистера Хейла на откровенное изложение тайных мыслей, в которые он не посвящал даже дочь. Возможно, ее сочувствие всегда оказывалось слишком острым и проявлялось настолько непосредственно, что отец боялся собственной реакции. В то же время сейчас, в период душевных мук, все сомнения предстали особенно настойчиво, требуя немедленного разрешения. Мистер Хейл понимал, что дочь попытается уклониться не только от обсуждения опасных вопросов, но и от трудного общения. В любом случае открыть мистеру Торнтону накопившиеся мысли, рассуждения и страхи оказалось легче и проще, чем обсуждать их с дочерью. Молодой друг говорил мало, однако каждая произнесенная фраза укрепляла доверие и уважение хозяина. Если в рассказе о мучительном переживании наступала пауза, мистер Торнтон двумя-тремя словами заканчивал фразу, глубоко проникнув в смысл сказанного. Если речь заходила о сомнении, страхе или томительной неизвестности — чувствах, не находивших ответа и облегчения нигде, кроме как в слезах, — мистер Торнтон не проявлял ни удивления, ни раздражения. Казалось, он и сам прошел через подобное испытание, а потому знал, где следует искать луч света, способный разорвать тьму. Человек дела, постоянно участвующий в великой мировой битве и изо дня в день проявляющий силу воли и твердость характера, сквозь все свои ошибки он пронес в сердце глубокую связь с Богом. Больше они никогда не говорили на столь важные и сложные темы, но этот разговор связал их особыми узами и сблизил так, как не смогли бы сблизить долгие праздные рассуждения о вере и неверии. Если все призваны, разве не все равны в благочестии?

И все это время Маргарет недвижимо лежала на полу кабинета, не выдержав свалившегося на плечи груза. Ноша оказалась чересчур тяжелой, а тащить ее пришлось слишком долго. Маргарет старалась проявлять покорность и терпение — до того мига, пока внезапно вера не рухнула, лишив надежды на поддержку и помощь. Четко очерченные брови слегка сошлись у переносицы, хотя другие признаки возвращения сознания отсутствовали.