Перстень Иуды

– Почему арестованный с оружием?! Забрать немедленно!

Выросший будто из-под земли верзила схватил Латышева за руку и вырвал из кобуры наган.

– Это еще по какому праву? Кто тут арестованный? – возмутился капитан и попытался вырваться, но Хрущ железной хваткой вцепился в другую руку.

– Сейчас узнаешь, голубчик! – многозначительно пообещал товарищ. – Пошел!

Капитан оглянулся на своих солдат. Неужели они все в сговоре?

Иващенко, Сидоров и Федоров растерянно переминались с ноги на ногу. Они даже сняли винтовки, но напор товарищаХруща явно сбил их с толку. Время смутное, власть на переломе, непонятно, кому подчиняться: командирам или товарищам.

– А вы что толчетесь, как неподкованные блохи? – прикрикнул на них Хрущ. – А ну, живо в расположение части!

– Извиняйте, вашбродь, – развел руками Иващенко, обращаясь к своему командиру. – Мы люди маленькие. Нам что говорят, то и делаем…

Солдаты закинули винтовки за спины, развернулись и двинулись в обратную дорогу. Латышеву остро захотелось с ними – в родную роту, в обжитую, хотя и холодную землянку с запахом ваксы, оружейной смазки и подгорелой каши. Но ему предстоял другой путь. Капитана грубо затащили на ступеньки, втолкнули в резную дверь, протащили по длинному, с затоптанным паркетом коридору и завели в большую, насквозь прокуренную залу. Это был тот же путь, который проделал только что поручик Стаценко, только в другом направлении. Сейчас беднягу оттащили за штаб, и Латышев с замиранием сердца каждую минуту ждал сухого винтовочного залпа."

"В отделанной дубовыми панелями зале ярко горел камин, пахло горелым, в разбитое окно дуло холодом. Судя по наполовину опустошенным книжным полкам, в лучшие времена тут была библиотека, а сейчас книги использовались для растопки. За большим овальным столом, не сняв шинелей, сидели человек двенадцать – несколько офицеров среднего уровня, а в основном – товарищииз солдатского комитета, которые и задавали здесь тон. Ни начальника штаба, ни кого-то из командования полка в зале не было, что само по себе являлось крайне странным.

– Второго доставили, товарищ комиссар, – с радостным возбуждением сообщил товарищХрущ.

Сидящий во главе стола, на самом закруглении, высокий костистый мужчина с темным лицом едва заметно кивнул. Он был в неподходящей к пехотной форме казачьей папахе, с красной лентой наискосок и тем сразу выделялся среди окружающих. Из-под папахи шел под подбородок несвежий бинт, топорщащийся сбоку ватой – очевидно, у комиссара болело ухо. Рядом с ним, по правую руку, развалился на стуле круглолицый малый, с невыразительным лицом, похожим на плохо вылепленный пельмень.