Перстень Иуды

Толстяк ослабил ворот мундира и поинтересовался, как спалось подследственному.

– Благодарствуйте, – тихо ответил Павел. – Сносно.

– Ну вот, я же вам говорил, что камера будет приличной, – улыбнулся Александр Григорьевич. – Продолжим нашу беседу. Вы расскажите мне, голубчик, все о дуэли. Как, что, когда… Да поподробнее.

– Да что, собственно говоря, рассказывать?.. Я, ваше превосходительство, плохо помню, что было в тот день и накануне.

– А что так?

– Да все, как в тумане.

– Ай-яй-яй. Это от нервов, – сочувственно качал головой следователь. – Как я вас понимаю… Но ведь вы не хотели стреляться? Вы желали избежать дуэли, если бы это было возможно без нанесения урона вашей чести?

– Точно так, ваше превосходительство.

– Тогда почему вы не приняли предложение князя Юздовского о мировой?

Павел задумался. Действительно, почему? Объяснить такую странность он не мог даже самому себе. Впрочем…

– Это все перстень, ваше превосходительство…

– Вот как? – насторожился следователь. – А поподробней?

– Как только я надел его на палец, страх и беспокойство прошли. Я уже не боялся дуэли, потому что знал: все будет хорошо…

– Ясненько, ясненько! – Небувайло потер пухлые ладошки. – Значит, без дьявольщины не обошлось?

Павел пожал плечами.

– Хорошо, что наступили просвещенные времена, батенька, – холодно сказал следователь, откидываясь на спинку кресла. – А при Петре Алексеевиче сожгли бы вас, любезный! Заживо сожгли! Что еще желаете добавить?

– Все. Вернулся домой, зашел в спальню дядюшки. Он лежал на своей кровати. Там было еще несколько человек, священник. Хлопоты по похоронам я возложил на дворецкого и управляющего. Потом там была еще какая-то дама, которая всем распоряжалась… А дальше я ушел в свою комнату, мне было не по себе…

– Еще бы! Из-за безделицы человека на тот свет отправили, – буркнул Небувайло. – Продолжайте.

– Да уж и сказать больше нечего. К вечеру приехали ваши люди и увезли меня сюда, перстень забрали. Дальше вы и так все знаете.

В комнате повисла тишина. Было слышно, как поскрипывает перо писаря. Наконец, и этот звук стих.

– Вот и дознанию конец, молодой человек, – сурово заявил следователь. – Расписывайтесь вот здесь и вот тут. Все. В камеру!

– Но почему опять в камеру, ваше превосходительство? Вы же сказали, что дознание завершено."

"– А куда же вас прикажете?! В ресторацию, что ли?! Дознание завершено, а наказание вы еще не получили…

– И что теперь со мною будет?

– Известно что. Картина ясна, обвинительный акт составлю, – жестко ответил Александр Григорьевич, от былой его любезной сочувственности не осталось и следа. – А дальше суд решать станет.

– Но я могу рассчитывать на ваше доброжелательство и поддержку? – робко спросил Павел.

– Что? – вскричал следователь.