Иуды и простаки

Судите сами: «Когда хоронили Багрицкого, который, страдая тяжелейшей астмой, умер от удушья, А. Д. обращал внимание многих на выражение лица покойного, объясняя, сколь сложной была работа лучшего московского специалиста посмертного массажа, приглашенного им». А парикмахер ЦДЛ Моисей Михайлович Маргулис предстает в облике подхалима и хама: «Вот в его клетушечку заглядывает сам Фадеев.

– Садитесь, Александр Александрович! – радостно восклицает парикмахер.

– Куда же я сяду? – удивляется Фадеев. – У вас же человек!

– Где человек? Какой человек? – спрашивает М. М., незаметно толкая в спину своего клиента, бедного стихотворца.

Очередь за раскрытой дверью посмеивается».

Чему ж тут смеяться, когда лакей явно в расчете на хорошую подачку выталкивает недостриженного или недобритого «бедного стихотворца» ради «богатого» начальника вне всякой очереди?

Тут же забавненькая байка и обо мне лично: «После войны в Литературном институте преподавал профессор Павел Иванович Новицкий, старый большевик и одновременно(!) интеллигент… Шло партийное собрание. На трибуне студент Владимир Бушин.

Он говорил о бдительности и о том, что она у нас не на должной высоте. На кафедре марксизма-ленинизма, говорил он, висит портрет Ленина. Но это не портрет Ильича. Это портрет артиста Штрауха в гриме Ленина. Вот до чего может доходить близорукость.

И вдруг из зала раздался хорошо поставленный бас Новицкого:

– Вы это говорите потому, что думаете, будто Штраух еврей. А он не еврей.

Бушин сбился, растерялся.

– Нет, – ответил он, – я говорю не потому, что так думаю…

Потом помолчал и спросил Новицкого:

– А что, Штраух действительно не врей?

Зал, как говорится, лег».

Истории этой, судя по рассказу Ваншенкина, полвека с лишним. И едва ли 80-летний стихотворец будет настаивать, что именно так в точности все и было, что зал, как говорится, лег и долго не мог подняться и т. п. Но даже теперь не могу не заметить вот что. Во-первых, если бы на кафедре марксизма, допустим, была развернута фотовыставка «Образ В. И. Ленина в советском кино», то среди других фотографий, конечно, могла, должна бы висеть и фотография Штрауха в роли Ленина. Но если она красовалась в кабинете одна, то это явная нелепость, несуразица, на что, конечно же, следовало обратить внимание. Во-вторых, откуда Новицкий знал, что я думал, т. е. имел в виду не эту нелепость, а еврейскую подоплеку? В-третьих, Костя, такой мракобес, каким ты меня изображаешь, не мог и мысли допустить, что роль вождя мирового пролетариата после русского Бориса Васильевича Щукина доверили играть еврею. Иначе говоря, я просто не задумывался, кто по национальности Максим Максимович Штраух, как не задумывался и о том, кто по национальности ты, Костя.