Иуды и простаки

Пишет он об этом в таком духе: «полная литературная беспомощность»… «бредятина»… «Если Карпов читать не умеет, только писать, то хотя бы кино смотрел. Про Штирлица»… «Это плод воспаленного воображения «полиглота»… «Читать Карпова не советую, можно сбрендить»… «Я прочел, так меня в порядок приводили, отпаивали. Вроде помогло. Хотя временами брежу» и т. п."

"Как видите, сам автор давал возможность отнестись к его статье как к эманации комсомольского бреда, но здесь и вроде бы осмысленные потуги на остроумие, причем самого подлого характера. Например, при чем здесь «полиглот»? А это Дейч, отродясь пороха не нюхавший, не видевший по военной части ничего более значительного, чем смена часовых у Мавзолея, так хихикает по поводу того, что Карпов был на фронте разведчиком и участвовал в захвате многих «языков», за что и получил Золотую Звезду Героя.

Доступными Дейчу остроумием, иронией, сарказмом напичкана вся его статья. А самые сильные сатирические средства у него – кавычки и словцо «сие»: «сия задача»… «сия тема»… «бросить сие «издание» в корзину»… «сие «утверждение»… «сей момент»… «сей «документ»… «сей монумент»… Иногда это разнообразится как бы остроумными неологизмами: «людовед» и «душелюб», опять «людовед» и опять «душелюб»… Никто не против. Но сколько можно! Ведь это замуслено в «Литгазете» еще лет сорок тому назад. Сам-то можешь изобрести хоть что-нибудь? Может. И это мы покажем.

Над статьей Дейча крупным шрифтом красовалось: «К БАРЬЕРУ!» Как теперь ясно, это была хорошо рассчитанная ловушка… Однажды какой-то негодяй и ничтожество вызвал на дуэль Маяковского. Тот ответил: «Милостивый государь, разве Вы не читали мои стихи, где я пишу «Столбовой отец мой дворянин. Кожа на руках моих тонка…»? Из этого Вы должны понять, что согласно Жалованной грамоте 1785 года матушки Екатерины драться на дуэли со всяким быдлом мне совершенно непозволительно. Vale». Что-то в этом духе следовало написать в «МК» и Карпову: дескать, звание советского офицера и Героя Советского Союза не позволяют мне выйти к барьеру с таким малограмотным газетным быдлом, как Марк Дейч. А Владимир Васильевич, простая душа, накатал «Ответ Марку Дейчу» да еще не по факсу послал, а собственной персоной отвез его в редакцию. Помощник главного редактора Гусева принял его разлюбезно. «Ах, Владимир Васильевич! Сколько лет, сколько зим… Вас все знают и чтут… Ветеран, Герой, лауреат… Ваша новая книга у меня под подушкой… Читаем по вечерам всей семьей вслух… Сейчас Гусев в отъезде, но вот дня через два приедет, и дело разрешится в самом лучшем виде…» И Карпов покинул редакцию обнадеженный, даже растроганный: демократия, благорастворение воздухов… И даже не услышал, как за его спиной захлопнулась ловушка.