Исцеление любовью

Я думал, что свое сердце. И я мечтал о нем. Я хотел тебя целиком. Но не мог заставить себя попросить о том, чего я не заслужил.

Он услышал, как она попыталась возразить, и сразу остановил ее:

– Мое рождение и детство тут ни при чем. Я уже взрослый, чтобы понимать: отец проявлял ко мне бессмысленную жестокость. Но с тех пор много чего случилось. Ты считаешь себя дурнушкой только потому, что у тебя своеобразное лицо? А я уродлив по своей сути. И вся Англия знает об этом. Ты наверняка поняла то же самое, прочитав мои письма. Тебе известно о множестве моих грехов. Конечно, ты окружила свое сердце неприступной стеной. Ты же умница. Разве ты могла полюбить такое чудовище? Как его вообще можно любить?

– Рэнсом… – Ее голос дрогнул.

– И вот теперь я узнал, что именно ты скрывала. Причину твоей скрытности. Ты не чувствуешь себя достаточно миловидной. Для слепого. Господи, Иззи, а я-то считал слишком ограниченным человеком себя.

Эти слова прозвучали резче, чем он рассчитывал. И он сопроводил их поцелуями. Нежными, успокаивающими поцелуями в щеку, шею, изгиб плеча…

Господи, благослови эту женщину и ее глупое, совершенно человеческое тщеславие. А ведь он мог никогда не узнать, как стать мужчиной, которого она заслуживает. Но теперь…

Конечно, он знал, что надо делать.

– Иззи… – простонал он, приникая к ней всем телом. – Я схожу с ума от влечения к тебе. Ты себе даже не представляешь. – И он просунул руку к ней под юбки.

– Нельзя! Поверенные ждут внизу!

– Это гораздо важнее.

– Овладеть мною в коридоре гораздо важнее, чем сохранить твой титул?

Он замер. Потом поцеловал ее в губы.

Это слово он произнес просто и торжественно. Потому что так он и думал и был убежден в своей правоте. И предан ей душой и телом. Поверенные и герцогский титул пусть подождут. Без Иззи его жизнь пуста, за нее не стоит цепляться.

– Я больше не могу увидеть красоту, – заговорил он, – но я способен услышать ее. Она звучит, как река, полная дикого сладкого меда. От красоты пахнет розмарином, на вкус она как нектар. Красота даже чихает красиво.

Иззи улыбнулась. Прекрасная улыбка. Как ей вообще пришло в голову сомневаться в том, что она сводит его с ума?

– Вот какая ты дурнушка. – Он провел ладонью по ее груди, одновременно расстегивая брюки другой рукой. – Вот насколько непривлекательной ты кажешься мне.

Времени на прелюдии и ласки уже не осталось.

Он пробрался под ее юбки и обнаружил, что она ждет его с тем же нетерпением, с каким он стремится к ней. Подхватив под ягодицы, он приподнял ее над полом и прислонил к стене. Иззи обняла руками его шею, а ногами – талию.

Произносить эти слова, в которых ему отказали так надолго и давно, что они утратили для него всякий смысл, было на удивление приятно.

– Я люблю тебя, Иззи.