Исцеление любовью

Она в ужасе зашептала:

– Поверить не могу, что вы заговорили об этом! Вслух, да еще и при всех!

Она не решалась смотреть в глаза фрейлинам, а тем более Абигейл. На глаза навернулись непрошеные слезы.

Все ее старания, весь труд, вся любовь ничего не значат для него. Он отверг все сразу. Иззи так надеялась, что завтрашнее испытание они выдержат вместе, а они не сумели продержаться даже сегодняшний день.

Хуже того, он погубил ее в присутствии единственных друзей, какие у нее остались.

– Вам надо избавиться от всего этого, Иззи. – Он кивнул в сторону шокированных зрителей. – И если уж на то пошло, им тоже не помешает. Скрывая истину, вы оказываете им медвежью услугу. Неужели вы боитесь, что они рано или поздно узнают, что волшебные сказки – чушь собачья, что их клятвы и присяги ничего не стоят, а счастливые финалы бывают лишь в книжках вашего отца? Хорошо. Но теперь-то, надеюсь, истина им известна. Может, она избавит кого-нибудь вроде меня от лишних забот.

– Так вот оно что! Дело не в «Сказках на сон грядущий» и не в ваших поверенных. И даже не во мне. А в вашей гордыне и леди Эмили Ривердейл!

Дункан громко и отчаянно закашлялся.

– Леди Шемили Ливерпейл, – поправилась Иззи. – Прошу прощения. Так или иначе вы решили отомстить. Так, Рэнсом? Вам было мало погубить любимицу всей Англии. Теперь вы решили жениться на мне, только чтобы свести счеты.

– Никакие счеты я сводить не собирался.

– Это вы фантазер, вы верите в то, что выдумали сами. – Она ткнула пальцем ему в грудь. Прямо в то пустое место, где полагалось находиться сердцу Рэнсома. – Она бросила вас не из-за сказок моего отца. А потому, что вы вели себя холодно и бесчувственно по отношению к ней. В том, что вы остались совсем один, слепой и беспомощный, виноват лишь один человек из присутствующих здесь. Вы сами.

Она смахнула со щеки обжигающую слезу.

– Знаете что? Она правильно сделала, что сбежала. Она заслуживала большего. И я тоже.

Дамы и джентльмены, собравшиеся в столовой, в полном молчании слушали, как затихают вдалеке шаги Иззи. Рэнсом остро ощущал их единодушное осуждение.

Эхо слов Иззи еще звенело под сводчатым потолком.

«Она заслуживала большего. И я тоже».

Рэнсом задергал шейный платок, ослабляя узел, сдавливающий горло.

Он испытал тошнотворное облегчение, услышав это мнение, высказанное вслух, и зная, что все вокруг разделяют его. Последние несколько дней дружелюбия, готовности помочь и приветливости заставили его почувствовать себя чужаком в собственном доме. Десятки людей вызвались помочь ему, не ожидая ни платы, ни какого-либо другого вознаграждения. Рэнсом не узнавал собственную жизнь.

А нынешнее чувство беспросветного, глухого одиночества… Оно было до боли знакомо ему. Ничего другого он и не знал.