Исцеление любовью

Здесь Рэнсом спал, ел и пил, здесь же бранился и сидел, погрузившись в мрачное молчание. Его слуга Дункан то и дело порывался отпереть другие помещения замка, но Рэнсом не видел в этом смысла.

Он уложил девушку – нет, женщину – на ветхий диван, набитый конским волосом, и придвинул его ближе к огню. Ножки дивана скрипнули по каменному полу. Рэнсом замер, ожидая, что незнакомка пошевелится и очнется.

Тогда он осторожно встряхнул ее, взяв за плечо.

Никакой реакции не последовало.

– Проснитесь! – громко произнес он. – Смотрите, здесь лорд Арчер.

Рэнсом придвинул стул и сел неподалеку. Но, не просидев и пяти секунд, вскочил и принялся вышагивать из угла в угол. Двадцать три шага до крайнего левого окна, затем обратно. У Рэнсома имелись свои сильные стороны, но терпение не входило в их число. Бездействие превращало его в рычащего раздраженного зверя.

Когда вернется Дункан, можно послать его за врачом. Но Дункан вернется лишь через несколько часов.

Магнус заскулил и ткнулся носом ему в сапоги.

Рэнсом отправил его на место у огня. Затем присел у дивана и приложил ладонь к шее незнакомки. Провел по гладкой нежной коже, пока не нашел жилку, бьющуюся под его пальцами. Сердце стучало слабее, чем ему хотелось бы. Черт.

Незнакомка повернула голову, и ее мягкая щека коснулась его ладони. Она вновь пыталась прильнуть к нему. От этого движения вокруг нее словно распространился аромат женственности.

– Искусительница… – с горечью пробормотал Рэнсом.

Если уж женщине, склонной к обморокам и имеющей привычку льнуть к кому попало, вздумалось падать без чувств у него на пороге, почему от нее пахнет не уксусом и перезрелым сыром? От незнакомки веяло розмарином, нежной кожей и пудрой.

Он приложил палец к ее щеке в дождевых каплях.

– Бога ради, как вас там, очнитесь.

А вдруг она ударилась о каменные плиты головой? Он запустил пальцы в ее разметавшиеся волосы, выбирая из них шпильки. Их было множество, не один десяток, и с каждой новой извлеченной шпилькой волосы словно разрастались. И злились. Тугие завитки путались между пальцами, сплетались в узлы, затрудняя поиски. К тому времени, как Рэнсом убедился, что череп незнакомки цел, он был готов поверить, что ее локоны – живые существа. И вдобавок голодные.

Тем не менее ее голова была цела, никаких шишек и ран он не нащупал. А незнакомка по-прежнему не издавала ни звука.

Возможно, обморок вызван другой причиной. Например, слишком тугим корсетом.

Проверить это можно лишь одним способом.

С раздраженным вздохом Рэнсом снял сюртук и засучил рукава. Повернув незнакомку набок, он отвел в сторону злополучные волосы и занялся пуговицами сзади на ее платье. От такой работы он слегка отвык, но есть вещи, которые мужчина, однажды освоив, не забывает никогда.