Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Он быстро связал черный рукав с проглядывающей под ним тельняшкой и русскую речь.

Остров в Тихом океане. Залив. Утро

Тарахтя мотором, шлюпка доставила меня на берег. Трупы погибших немцев и японцев уже убрали. Своих сложили отдельно. Как сообщил Зайцев, потери только убитыми составляют более пятидесяти человек. Слишком много, на мой взгляд.

Эсминец стоял у входа в залив, бросив якорь и направив орудия в сторону берега.

Вместе со мной на берег переправлялись еще десять вооруженных до зубов моряков. Один из них, с пулеметом Дегтярева, как революционный матрос, крест-накрест обвязал себя пулеметными лентами. Правда, не знаю почему, пулемет у него был дисковый. Видимо, чтобы боялись.

Как только днище лодки заскрипело о песок, подбежавший главстаршина увел моряков с собой. За мной же прислали вестового.

– Веди, – велел я ему, спрыгивая на белоснежный песок.

«Эх, здесь бы бунгало поставить и любоваться лазурным морем в окружении тропических деревьев, а не видеть тут и там песок, пропитанный кровью. Да и тела убитых, сложенные в ряд, тоже выбиваются из образа роскошного тропического курорта», – грустно подумал я и, бросив последний взгляд на дикую красоту острова, последовал за вестовым.

Тропинка, взрытая множеством каблуков, вела нас мимо огромных стволов деревьев к немецкой базе.

– Что у вас там? Как все прошло?

– Трудно было, немцев в три раза больше нас оказалось. Повезло, что мы застали их врасплох. Завода нет, товарищ подполковник, мы там все осмотрели.

– Я в курсе, по рации сообщили.

Мы пропустили спешивших к заливу бойцов, несущих носилки с ранеными. Проследив, как мимо нас пронесли двенадцать носилок, мы продолжили движение.

– Я смотрю, потери большие?

– Да. Бой тяжелый был. Если бы гранаты со слезоточивым газом не принесли, долго бы их выковыривали. Япошки, что в охране были, упертые оказались, до последнего держались.

В это время сбоку, в непрореженных кустах послышался шум, отчего матрос моментально взял карабин наизготовку. Достав свой трофей, я приготовил его к бою, держа кусты под прицелом.

– Шайсе, – воскликнул кто-то.

– Хенде хох, – воскликнул вестовой и выстрелил вверх, после чего передернул затвор и, выбросив дымящуюся гильзу, повторил: – Хенде хох. Выходите, вы окружены.

– Не стрелятэ, я здаюс, – послышалось в ответ.

В воздухе мелькнул какой-то предмет, и на желтый песок тропинки упал штык-нож.

– Выходи, – скомандовал я.

К моему удивлению, на тропинку выбрался майор Грохтердт собственной персоной.

Обмундирование в пыли, явно чужой пояс и исцарапанное лицо давали понять, что он один из тех беглецов, которым удалось скрыться от десанта.

Майор меня сразу узнал. Кивнув, он с поднятыми руками вышел на середину тропинки.

– Что вы тут делали? Где остальные? – спросил я.