Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Атакую!

Я к этому времени уже был над пикировщиками и, выбрав цель – понятное дело ведущего одной из групп, – бросил истребитель в пике и с ходу поджег «штуку».

Не глядя, как тот воткнулся в землю, вышел из пике и снова сделал «ухват» – поджег последнего в строю лаптежника. От моей трассы почти в упор он практически развалился в воздухе. После атаки я потерял скорость и тут меня подловили бортстрелки «штук».

Получив мощный удар, я вывел истребитель в пологое пикирование. На лобовое стекло стало брызгать маслом. Несколько раз стукнув, заглох двигатель. Посмотрев на замершую лопасть винта, я стал осматривать землю, выбирая, куда сесть. Прыгать не хотелось. В основном из-за того, что не хотел терять свой истребитель.

«Вот и подловили “аса”, гады!» – зло думал я.

– Гора, я Малой. Во время атаки сбил два «юнкерса». Штурмовка наших колонн сорвана. «Штуки» уходят к себе. Во время боя получил тяжелые повреждения самолета, вынужден выйти из боя. Прием!

– Малой, я Гора. Где вы находитесь? Прием!

– Гора, я Малой. Нахожусь над колоннами наших войск. Прием! – Говорить свой квадрат не хотелось, кто его знает, что это за «Гора».

– Малой, я Гора. С вами все в порядке? Прием!

Припомнив свой любимый фильм «В бой идут одни старики», я ответил в тему:

– Гора, я Малой. Все в порядке… падаю!

Дальше говорить было уже невозможно, высоты почти не осталось, пора заняться посадкой.

Для вынужденной я выбрал часть дороги, свободной от дымящейся техники и бойцов. Люди в основном все еще находились в укрытиях, в кюветах, в лесу, где прятались от штурмовиков. Я не знал, сколько их тут, но точно больше дивизии. Наверняка корпус.

Выпустив шасси, под свист рассекаемого крыльями воздуха ЛаГГа мягко коснулся колесами дорожного покрытия, и если бы оно было ровным, то совсем бы было хорошо. Однако в России две беды: первая – это я, другая – это то, на что я сел.

Когда ястребок перестал катиться, я отпустил тормоза и откинул фонарь. Того, что меня могут принять за немца, не опасался, звезды на истребителе были отчетливо видны, да и слепых тут не должно быть.

Едва успел я расстегнуть ремни, как подбежавшие бойцы и командиры вытащили меня из кабины и стали кидать в воздух, радостно выражая свои чувства, при этом не обращая внимания на крики боли.

– Да отпустите!!! У меня вся спина изранена!!! – орал я.

По-видимому, какой-то командир все же услышал мои вопли и приказал отпустить меня.

– Капитан Волына, командир батальона восьмой стрелковой дивизии, – представился он.

Дождавшись, когда земля и небо перестанут крутиться перед глазами, я отдал честь и ответил:

– Старший сержант Суворов, летчик-истребитель семнадцатого бомбардировочного полка.

– Бомбардировочного? – Капитан недоуменно округлил глаза.