Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Борт сто пятый совершил посадку на аэродроме! Нормально долетели, товарищ подполковник!

– Почему с задержкой?

– Шли через другой квадрат. На пути возвращения слухачи засекли переговоры пары охотников. Был приказ облететь их стороной.

– Ясно. Спасибо, лейтенант.

Члены экипажа транспортника были едва ли сильно старше меня. Летчику года двадцать два – двадцать три, штурману лет двадцать, борт-стрелка я не видел, но тоже, судя по голосу, молодой. Одно только их трофейное настроение чего стоило! Пулемет они с бронетранспортера не сняли, потому что он пока еще был включен в оборону, но, будь их воля, и гусеницы бы утащили. Я разрешил им прибарахлиться в бронетранспортере, ничего особо ценного там не было, больше мелкие сувениры. Но и этого им хватило, были очень довольны, особенно когда я подарил летчику наручные часы – у меня их было две штуки, лишние мне без надобности, а ему приятно.

Наконец мы добрались до аэродрома и, делая круги, чтобы сбросить скорость, стали снижаться. Крепко держась за один из ремней крепления, я показал на такие же остальным пассажирам. Вспомнив, как нас трясло при взлете, они последовали моему примеру. Ремни предназначались для крепления и страховки груза, но и нам они неплохо подошли.

Потрясло не так сильно, как ожидалось, – было видно, что аэродромная обслуга взлетную полосу держит в порядке. Наблюдая за хорошо освещаемым утренним солнцем аэродромом, довольно кивнул: офицер, отвечающий за маскировку техники в этом полку, справлялся со своей работой просто блестяще. Самолеты с земли, конечно, видно, но с воздуха попробуй их разгляди. Судя по машинам, стоявшим в капонирах, тут базировался не только транспортный полк, но и истребительная часть – заметил хищные силуэты нескольких «Яков».

Вернувшийся первым Ли-2 уже успели оттащить в его капонир – самолет не было видно, когда наша крылатая машина крутилась, поворачивая к обозначенному флажками месту остановки. Там стояла группа встречающих – десятка два человек. Народу было мало – утро, побудку еще не сыграли. Можно сказать, сонное – царство.

Как только самолет замер и рев моторов стих, вышедший из кабины штурман открыл дверцу люка, откинул лесенку с прилипшими к ней вперемешку с землей травинками и махнул рукой, приглашая на выход.

– За мной, – скомандовал я, вставая и хромая к люку. Ушибленное колено все еще давало о себе знать.

Тут уже была моя территория, поэтому родственники безоговорочно передали мне пальму первенства.

Как только мы покинули салон самолета, я сразу же стал командовать. Определив старшего у безопасников, обратился к нему, не обращая внимания на местных офицеров, – пока было не до них:

– Капитан. Первым рейсом был доставлен капитан Рябинин с пулевым ранением в левый бок.