Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Толь, вот ты мне скажи, когда в Чечне служил, там случалось что-нибудь громкое? Об этом трубили в газетах и в новостях?

Водитель на несколько секунд задумался, после чего, вздохнув, кивнул:

– Было дело, БТР подорвался, потом колонну с продовольствием обстреляли, а в новостях говорили, что у нас все тихо. Мы тогда на блокпосту стояли, в усилении, так что знаю, что говорю.

– Вот именно, не все можно узнать из новостей. А про себя скажу, воевал не в России, а в Азии.

– А-а-а, все понял, вопросов больше нет… А Саддама кто сдал? – через секунду не выдержал он.

– Свои же и сдали. Генералы его.

Версия с Азией под наш случай подходила просто идеально, правда, до Толи еще не дошло, что война та была несколько раньше, чем я получил ранение. Если что, скажу, что был в Секторе Газа, там постоянно что-то случается.

– Вот тут направо. Видишь, колея набита, травой заросла? По ней дальше на поляну выйдем. Там конец нашего пути.

– Я смотрю, хорошо места тут знаешь?

– Два года назад был здесь с поисковиками.

– Это которые всякие останки ищут со времен войны? – уточнил Анатолий.

– Да, именно с ними.

– Понятно.

– Машину под тот дуб загоняй, ее с воздуха не заметят, и будем устраиваться."

"Мотор, тихо поскрипывая, потрескивая и остывая, еще не успел заглохнуть, как я, открыв дверцу, спрыгнул на изумрудно-зеленую траву и сразу стал командовать:

– Шалаш ставим под теми деревьями. Кухня, вернее, костер там, где старое пепелище. Дым будет уходить по стволу дерева, и его не будет видно. Туалет вон за тем кустарником. Степка, берешь ведро и идешь вон туда, где березы растут, за ними ручей. Помоешь ведро, наберешь воды, принесешь его сюда. Толя, бери топор, будем шалаш делать.

– Вот раскомандовался, – буркнул себе под нос Степка.

– Курсант Раевский! Смирно!.. Спину ровнее… живот втяни.

Анатолий, развлекаясь, наблюдал за представлением, помахивая взятым из багажника топором.

– Так, Степ, ты хотел с нами?

– Ну…

– Не «ну», а «так точно». Ты теперь в армии и привыкай ходить строем и соблюдать субординацию. У меня есть три недели, чтобы вбить в тебя хоть основы. Никаких Степанов и Севок. Ко мне обращаться товарищ… – я стрельнул взглядом в сторону Толика, – командир. С этой минуты общаемся строго по уставу.

– Да я его не знаю!.. – возмутился Степка и тут же добавил, когда я нахмурился: – …Товарищ командир.

– Да? – Я озадаченно зачесал затылок, после чего, встрепенувшись, спросил у водилы: – Толь, у тебя тетрадь чистая есть?

– Блокнот вроде был, один пассажир подарил. Сейчас поищу.

Через минуту слегка потрепанный на уголках блокнот был у меня в руках, ручку я тоже стрельнул у Толика.