Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Несмотря на мои отнекивания, загрузили так загрузили. Одной картошки почти целый мешок, не считая всяких солений. Подумав, махнул рукой – пусть будет.

– До встречи! – попрощался я, выезжая со двора.

– Глафира Ивановна, я дома! Здравствуйте!

– Ой, Севонька! – воскликнула домработница, выплывая откуда-то из глубины квартиры. – А я ждала тебя только через час.

– Да я передумал заезжать в Центр. Поем, отдохну, высплюсь – вот, может, тогда и съезжу к парням.

– Тут постоянно названивают. Какой-то Игорь Быков.

– А, это мой музыкальный редактор, можно сказать. Хороший мужик, он сказал, когда перезвонит? – поинтересовался я, стягивая сапоги.

– В два часа дня обещал. Как съездили, все нормально?

– Да, конечно, посмотрел на деревенскую жизнь, переночевал у Морозовых. Погостил, можно сказать, и обратно.

– Тяжело там?

– Да нормально, справляются.

– А с письмом что? Ты так забеспокоился?

– Да все нормально, просто не так понял.

После горячего душа я в банном халате устроился за столом и занялся просмотром почты. В основном это были восторженные девичьи письма, много писем от детей, от фронтовиков. Один обижался, что я не пою про них, про простую пехоту. Под его просьбой написать песню про обычных трудяг войны подписалась вся рота. Глядя на разные закорючки, я думал, что у каждого бойца своя судьба, свое предназначение. Кто-то погибнет, а кто-то водрузит Красное знамя над Рейхстагом. Писали школьники, комсомольцы. Было и от моей пионерской дружины. Я с ними и так связь не терял, отвечал на все, что приходило. Получил от них даже подарок к 23 февраля. Перчатки.

– Сева, тебя к телефону. Игорь звонит, – отвлекла меня Глафира Ивановна.

– Ох, заработался, – устало улыбнулся ей, вставая из-за стола.

– Может, кровать расстелить?

– Попозже маленько, – ответил я и взял лежавшую на тумбочке трубку телефона.

– Игорь, привет!

Быков сам попросил называть его по имени, несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте.

– А пропажа объявилась наконец. Ты что обещал, помнишь?

– Конечно. Завтра с утра у вас как штык. Кстати, сколько мелодий по нотам выучили?

– Восемь, было время для тренировок. Не забывай, у нас всего пятнадцать дней для шлифовки и записи, так что будем работать по полной.

– Верю. Значит, до завтра?

– Да. Ждем в восемь утра, готовься, работать будем до позднего вечера.

– Кто бы сомневался. Я не против, ты же знаешь.

– Знаю. Ну все, пока. Завтра мы тебя ждем.

– Ладно, до завтра.

– Пока.

Повесив трубку, я ошарашенно покачал головой:

– Это же восемь мелодий заучили! Ну парни! Ну молодцы! – заглянув на кухню, где кашеварила Глафира Ивановна, попросил разбудить завтра в семь утра и отправился спать.

Так начались мои трудовые будни на музыкальном поприще.