Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Вместо бутыли самогона на столе стоял самовар, рядом несколько стаканов, тарелка домашнего печенья и банка с вареньем. Каким именно – непонятно, то ли из черной смородины, то ли из вишни. Сам дед благообразно сидел за столом и с хлюпаньем пил чай из блюдечка, забавно шевеля густыми седыми бровями.

– Здрасьте, – заулыбались мне детишки.

Раздеться я успел, поэтому сидел при полном параде. Специально надел все, чем наградили.

– Привет, – ответил им.

– Анька где? – поинтересовался дед, с опаской наблюдая за женой, пока та раздевала детишек, сперва отряхнув их от снега.

Подскочив, помог ей снять тяжелое пальто и повесил его на вешалку.

– Спасибо.

– Аня с Федором во дворе. Там мама идет, ее ждут, – просветила нас маленькая Нина.

– Ясненько. Опять ухажер прибежал, – скорее неодобрительно пробормотал Семен Алексеевич.

Через десять минут все собрались за достаточно богато накрытым для военного времени столом. Я тоже не остался в стороне и выложил все привезенные подарки, включая сладости. К моему удивлению, на них накинулись не только дети, но и Семен Алексеевич, оказавшийся тем еще сластеной. Хватило всем, благо привез я много. Одних американских леденцов два килограммовых пакета.

Наворачивая щи, я с интересом разглядывал семью, обнаружив, что меня тоже рассматривают. Если дети делали это с детской непосредственностью, Олег вообще залез мне на колени и перебирал награды, то остальные поглядывали украдкой.

Жена Семеныча, статная сорокалетняя женщина в черном вдовьем платке, сидела напротив меня и – аккуратно ела пшенную кашу, выставленную на стол Ириной Марковной. Справа от нее сидели младшие дети, налегая на печенье с чаем. Старшая дочка, очень похожая на мать девушка семнадцати лет от роду, сидела вместе с ухажером слева. Причем на меня она не смотрела, молча уставилась на тарелку и не поднимала глаз. Парень мне понравился, на пару лет старше меня сержант госбезопасности в новеньком, еще не обмятом как следует обмундировании.

Разговор завязался как-то сам собой. Говорили, естественно, о Викторе Семеновиче. Достав из вещмешка свой фотоальбом, я дал его Инге Владимировне, жене Семеновича, и, сев неподалеку, чтобы видеть фото через головы склонившихся детей, комментировал все, что там было.

– К сожалению, общих фотографий с Виктором Семеновичем у меня всего одиннадцать, было бы больше, но затрофеил фотоаппарат я позже, чем хотелось.

– А как это произошло? – поинтересовался Федор. Мы с ним уже успели пообщаться, он, оказалось, сидел тут на усилении уже две недели. Получил кабинет в местном районном отделении милиции и работал по профилю. Ловил диверсантов и немецких пособников.