Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Генерал Толбухин тоже так же думает?

– Насколько я знаю, нет, но не препятствует, размышляет о чем-то…

– Что?! Опять?! – Я наконец понял, о чем недоговаривает особист. – Там люди гибнут, а вы все о своем! Предателей ищете!

– Сев, ты не прав. Мы держим связь со всеми более-менее крупными боеспособными частями, осуществляя общее руководство. Наготове полк транспортников, готовых обеспечить окруженные части всем необходимым. Так что тут все нормально, а возможность определить предателей – это шанс, которого упускать нельзя.

– И что, есть предположение, что кто-то остался? – несколько иронично отозвался я.

Слишком большие чистки провели как в армии, так и на флоте. Многим не нравилось бездействие моряков, так что на них оторвались по полной. Насколько мне было известно, сейчас продвигали наверх смелых и инициативных командиров. Тот же контр-адмирал Литвинов, например, тоже не из штабных, а именно боевой командир, думавший головой. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что даже я про него слышал.

– Есть. Тебе могу сказать. Еще как есть. Мы перехватили шифровку – где-то в районе Керчи действует – вражеская радиостанция. Так вот, шифр мы хоть и случайно, но взломали. Сведения, что там были, известны только высшему командному звену.

– Хочешь сказать, что это кто-то из верхушки?

– Именно. Мы его уже неделю расшифровать пытаемся. Не вышло ничего. Вот и решили воспользоваться моментом – может, проявится.

Я задумался, анализируя сказанное. Машина в это время въехала на небольшое плато, где под сенью невысоких деревьев прятались несколько одноэтажных бревенчатых строений. Если идти пешком из нашей части, дойти можно минут за двадцать пять – тридцать. На машине пришлось давать немалого кругаля. Сделав полукруг, машина остановилась у закрытой двери главного корпуса госпиталя, у которой курили два санитара. Один из бойцов охраны с автоматом на плече подошел к водительской дверце, узнать, кто мы и зачем прибыли. Бдят, молодцы.

– Знаешь, а если он не проявится?

– Затаится? – хмыкнул Никифоров.

– Нет, а что если он вместе с генералом Власовым?..

– Ну что я могу сказать? Повреждения в руке у вас довольно серьезные. Вывих, два ранения, ещё – многочисленные ссадины, одна, кстати, воспалилась. Видимо, в ранку попал грязный пот. Все это серьезные причины отстранить вас от полетов на двадцать дней, до полного выздоровления, – говорила лечившая меня военврач. Рядом стоял начальник госпиталя, изучая воспаление на ноге.

Целые сутки с момента прибытия в госпиталь меня изучали, как под микроскопом. Госпиталь имел все необходимое оборудование и специалистов, так что взятые анализы были готовы быстро.

– Постельный режим?

– Ближайшие пару дней – да, дальше не обязательно.