Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

А у тебя оружие было, которого тебя лишили, так что забудь, под понятие военнопленный ты никак не попадаешь. «Язык», вот более точное определение. А с «языками» у нас разговор короткий.

– Товарищ майор, смотрите, что тут есть! – окликнул меня сержант, показывая снятую с одного из татар самую настоящую снайперскую винтовку. Та же мосинка, только с прицелом.

– О, то, что доктор прописал! Сам ею пользуйся, не с моим плечом стрелять из подобной дуры. Автомат есть?

– Нет, товарищ майор, я уже и машину обшарил, и дом осмотрел, только три винтовки и три пистолета. А еще граната у снайпера была.

– Кстати, в доме что было? Что за выстрелы?

– Карга какая-то налетела. С ножом.

– Убил?

– Нет, рука не поднялась, пугнул и в комнате запер, там щеколда была.

– Ясно. Ты оружие уже все погрузил? Давай фрица вяжи и в багажник его…

– Я Ганс! – возмутился немец, с интересом прислушивавшийся к нашему разговору. Русский он вряд ли знал, просто понял, когда я в него пальцем ткнул и назвал фрицем.

– Да по мне хоть Боря Моисеев, результат тот же будет. Сиди тихо, штаны суши.

Кречетов с хеканьем погрузил связанного летчика в багажник на его же парашют.

– Все, валим отсюда! – приказал я, подходя к водительской двери.

Почти в это же время где-то вдалеке раздался выстрел, слегка приглушенный расстоянием.

– В машину!

«Опелек» завелся с ходу. Дав по газам, я на второй скорости рванул с места, развернувшись на крохотном пятачке.

Классная машина, у меня такая же была, когда мы находились в Центре на переподготовке. Только эта пяти-дверная, а у меня была трех.

Дорога петляла, как ползущая змея. Осторожно, по кромке, с испугом поглядев в глубокий обрыв, объехали свежий обвал, появившийся в результате падения самолета. Поняли это сразу – вокруг валялись части фюзеляжа и мятая глыба мотора.

– Мой! – глухо буркнул сержант.

– Вижу. Это он, получается, в восьми километрах от тебя упал. Недалеко улетел.

– Да. Жалко машину, как родная была. Я на ней однажды под Харьковом бронепоезд атаковал. Сашка Козин паровоз расстрелял, а я по броневагонам бил.

– Помню, под Климовкой, читал рапорт. О, вот и основная трасса. Вроде чисто? Черт! Накаркал! – прорычал зло, остановившись.

И действительно, из-за поворота основной дороги появилась тупоносая морда грузового «Опеля», некоторого подобия нашей полуторки, за ним следующий и следующий.

– Может, мимо проедут? – с надеждой спросил Кречетов.

– Может. Дай мне винтовку и патроны, мало ли что.

Положил немецкий карабин на колени – правда, ствол пришлось выставить в открытое окно – и наблюдал за машинами.

– К нам твари! – прошипел я, сдавая назад.

Немцы нас видели, да и сложно было не увидеть – мы стояли открыто, в сорока метрах от поворота.