Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

 Агранович)– Товарищ капитан, просыпайтесь, уже восемь ут-ра, – тряс меня кто-то за плечо.

С трудом разлепив глаза, я увидел над собой склонившегося ведомого.

– Степка, долетел, значит?

– Долетел, товарищ капитан.

– Хорошо. Что вчера было? А то я смутно помню.

– О-о-о, вы вчера по радио выступали, все под таким впечатлением! Спрашивают, когда вы еще про фон Штирлица?..

– Штирлиц?! Радио? Какое еще, на фиг, радио?! – перебив, с недоумением переспросил я.

Лаврентий Павлович Берия стоял у окна и наблюдал, как два водителя копаются во внутренностях его машины. Трехлетний «Паккард», на котором в последнее время ездил всесильный нарком, пару дней назад стал дергаться в тот момент, когда трогался с места, и сейчас водитель, позвав на помощь коллегу, ковырялся в движке.

– Совершенно ничего не помнит? – поинтересовался нарком, отворачиваясь от окна.

– По крайней мере, не симулирует точно. В течение получаса он смог вспомнить только то, что: «Там вроде обои зелененькие были». В принципе не ошибся, в студии стены окрашены в зеленый цвет, – ответил стоявший навытяжку капитан госбезопасности Никифоров.

До войны он даже помыслить не мог, что станет порученцем САМОГО Берии, но через месяц с её начала в обычный штатный полк, которого ждала судьба десятков других авиачастей, попал странный паренек. Потом все закрутилось-завертелось, и вот капитан уже полгода как личный порученец наркома. Нет, это, конечно, хорошо, но постоянно отслеживать Суворова было возможно, только когда он рядом. Конечно, люди Никифорова постоянно находились рядом с летчиком – взять того же особиста полка, но личное присутствие все-таки лучше. Хотя не в том случае, когда парень оказался на Керченском фронте. За несколько дней Суворов все поставил вверх дном, и капитану до сих пор приходилось исправлять все, что натворил поднадзорный. Никифорову даже пришлось выслушать резкую отповедь наркома на действия Суворова, что было очень неприятно.

– Что он говорит про исполнение?

– Когда ознакомился с текстом, скривился. Явно узнал, потом понес всякую чушь, что не помнит ничего.

– Врет?

– Про выступление нет, а то, что было в записи передачи, он знает. Даже пару анекдотов про этого фон Штирлица рассказал, правда, очень неприличные, но смешные. Беспокоит другое, реакция армии и флота на выступление Вячеслава."

"– Сильно впечатлились? – поинтересовался нарком, расхаживая по кабинету, вынуждая порученца постоянно поворачиваться вслед за ним.

– Более чем. Политотдел фронта завален просьбами организовать выездные концерты с участием Вячеслава. Когда я вылетал из Керчи, количество писем перевалило за десять тысяч.

– Ого!

– Большую известность среди простых бойцов и командиров получил этот фон Штирлиц.