Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Ты мне все рассказал?

Я задумался, поразившись нюху особиста, после чего выложил все.

– Доставай документы. Посмотрим.

Никифоров с интересом изучил карты, чему-то хмыкая.

– На всех них должны быть пометки «совершенно секретно», – буркнул он, скатывая все в рулон.

– Значит, они не врут?

– Кое-что на карте я знаю. Все совпадает, да и документы серьезные.

– Что делать будем? Я обещал Денисову встретиться с Мехлисом.

– Подожди пока. Мне нужно встретиться с нужными людьми.

– Хорошо.

– Знаешь… Пусть бумаги Денисова побудут у тебя.

В течение двух суток ничего особого не происходило. Прибыл мой полк, так что все свободное время я раскидывал подразделения по местам базирования и помогал комполка готовить часть к бою. Никифоров куда-то исчез, но карт-бланш для майора Рощина дать успел. Так что, связавшись с полковником, я передал ему время налета. Пять «илов» не оставили от села камня на камне, так рассказали пилоты, вернувшиеся с вылета. После них пошли люди Денисова и небольшой отряд НКВД, который, оказалось, прислал кто-то из особого отдела фронта. Уверен, Никифоров постарался. Но все равно, операция была незаконной, так что ни по каким документам она не проходила.

Проблема была в другом. Мехлис отсутствовал, находясь в Севастополе по какому-то делу, Никифоров тоже не появлялся, поэтому, когда связисты сообщили мне, что самолет Льва Захаровича приземлился на небольшом аэродроме у Керчи, я прихватил документы и прыгнул в связной У-2. И через час уже сидел в приемной Мехлиса, ожидая вызова.

Притоптывая от нетерпения, я вопросительно посмотрел на секретаря.

– Жди, занят! – коротко ответил он в очередной раз.

Хотя я сообщил секретарю, что имею особо важные сведения, ждать пришлось больше часа. А когда лейтенант-секретарь унес в кабинет комиссара поднос с двумя стаканами в мельхиоровых подстаканниках и чайником, стал закипать. Встав, принялся расхаживать по приемной. Кроме меня и секретаря, в ней никого не было. Боялись товарища Мехлиса, что уж говорить, – боялись.

После того как из кабинета комиссара вышел майор госбезопасности, лейтенант наконец-то кивнул мне, разрешая войти. Почти сразу вслед за мной проследовал плотный генерал, прикрыв дверь.

– Товарищ комиссар, имею очень важные сведения!

Я быстро выкладывал документы и карты, все объясняя в подробностях, и очень удивился, когда постоянно морщившийся во время моего доклада Мехлис вдруг заявил:

– Какая чушь!

Лев Захарович несколькими словами разнес в пыль все, что я говорил, напоследок приказав:

– Подождите в приемной!

Через десять минут ко мне подошел лейтенант ГБ в сопровождении двух бойцов.

– Встать! Сдать оружие, вы задержаны!

Еще через три часа, после недолгого разговора у следователя, где я предпочел молчать, оказался в этой камере.