Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Фриц Хартманн пропустил мимо ушей почти все, что рассказал его старый друг. Было видно, что Нойманн на грани срыва, и верить его словам – тем более Альберт был известным шутником и балагуром в училище – Фриц не стал. Его больше заинтересовали женщины. А именно военно-пленные."

"На этот раз обошлось без спешки. Сперва «железкой» отправили БАО. Он ушел сутки назад. Потом на Крымский фронт вылетели мы. Мы – это не весь полк, – включая «Дугласы», а шестерка «Лавочкиных». Это и моя пара, и звено прикрытия под командованием старшего лейтенанта Мельникова. Наша задача за пару дней найти и, при возможности, приготовить площадки для охотников. Короче, свести все в общую схему, ну и пообщаться с местным командованием. Будущее место нашего базирования было левее Керчи. Там находился старый аэродром местного аэроклуба, туда мы и направлялись.

Перелет был с одной посадкой на промежуточном аэродроме для дозаправки. Мы немного размяли ноги, пообедали и полетели дальше.

Наконец вода под нами закончилась, показался порт и сама Керчь. Ориентиры не подвели, мы вышли точно на город. И тут же начались проблемы, которые мне сразу не понравились. Несмотря на то что мы заранее известили о своем прибытии – за день, по нам немедленно открыли огонь зенитные средства, входившие в оборону города.

– Да они что, охренели?! – услышал я возглас Мельникова, нарушившего радиомолчание. Я бы тоже нарушил, если бы в двадцати метрах от меня разорвался шрапнельный снаряд. Непонятно, как машина лейтенанта держалась на измочаленных плоскостях, но она летела, и радиостанция работала.

– Орел-один, дымишь. Иди на снижение, – быстро приказал я. Позывные мы поменяли, так что некогда бывший Глухарем, Мельников стал Орлом. Орел-два, соответственно, его ведомый.

В отличие от звеньевого, остальные машины не пострадали. Мельком глянув на уходившую вниз пару, я, привычно выполняя противозенитный маневр, стал связываться со штабом ВВС фронта, благо соответствующие коды мне дали. Вторая пара звена под командованием старшего сержанта Дмитриева с ведомым сержантом Кожедубом ушла в сторону, делая такой же маневр, отвлекая внимание от пары Мельникова.

Мои переговоры с дежурным по штабу быстро переросли в настоящий мат. Дошло до того, что я пообещал спуститься и набить ему морду. Не знаю, что именно подействовало, но почти мгновенно, как будто зенитчики этого дожидались, все стихло.

– Блин! Надо было тебя раньше прибить пообещать, – оставил я за собой последнее слово.

– Прибилка не выросла! – отгавкался дежурный.

Крепко сжав зубы, я промолчал: по-другому отвечу.

На посадку мы заходили последними.