Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Теперь было понятно, почему не кабинет генерала – несоразмерно со своей должностью Иволгин взял себе не самый большой кабинет. Он хоть и уютный, но довольно маленький. В таком составе, как сегодня, мы бы точно не уместились. Командиров было около двадцати, девятнадцать, если быть точным. Забавно, вчера меня встречал один Иволгин… Показывали, как они ко мне относятся? Судя по вчерашним лекциям и по тому, что меня сегодня пришли встречать ВСЕ инструкторы, кроме дежурного, думаю, я изрядно поднялся в их глазах. Приятно, черт возьми!

Чай мне, понятное дело, нормально попить не дали. Пользуясь случаем, инструкторы помладше званием – капитаны – засыпали вопросами. Спокойно отвечая, я приводил примеры из своей или чужой практики, подробно объясняя как ошибки, так и мастерство. Нравились они мне. Настоящие фанатики своего дела. Трудно не распознать в этих парнях с ранней сединой и ожогами на лицах и руках таких людей.

– Товарищ капитан, говорят, вы поете? Может… – замявшись, спросил невысокий майор с ожогом на левой кисти."

"– Я бы с радостью, да вот буквально позавчера врезал пару раз одной твари левой рукой, так теперь и рука, и бок не в порядке. Мой врач категорически запретила две недели заниматься вокалом.

– Жаль. Один летчик привез неплохую гитару. Говорит, трофей, – грустно сказал майор.

– Знаете… Один раз можно. Давайте сюда вашу гитару.

В мгновение ока у меня в руках оказалась черный «бардовский» – инструмент. Взяв несколько аккордов, я негромко спросил притихших командиров:

– Кто-нибудь из вас воевал в Испании?

Оказалось, были и такие. Шестеро из присутствующих выполняли интернациональный долг, привезя не только награды, но и память.

– Тогда это песня для вас. Скажу сразу, накидал я ее за пару часов, так что на нестыковки не обращайте внимание, потом подравняю. Хорошо? Тогда начинаем. Название пока: «Лаптежник».

Я бегу по выжженной земле,Шлемофон поправив на ходу.«Юнкерс» мой стрелою быстройНа распластанном крылеС ревом набирает высоту,Вижу голубеющую даль,Нарушать такую просто жаль.Жаль, что ты ее не видишь,Путь мой труден и далек,«Юнкерс» мой несется на восток…Командиры слушали, затаив дыхание. Поначалу на их лицах читалось: «При чём здесь Испания?!» – но потом…

Это вы, камрады, врете зря,В шлемофоне четко слышал я:«Коля, жми, а я накрою!»,«Ваня, бей, а я прикрою!»,Русский ас Иван подбил меня…Где-то там вдали родной Берлин,Дома ждут меня отец и мать.«Юнкерс» мой взорвался быстроВ небе голубом и чистом,Мне теперь вас больше не видать…Несмотря на мелкие нестыковки, летчикам понравилось. Выдав мне несколько легких хлопков по плечам – о ранах помнили, – все дружно решили выпить за новую песню. Чаю, конечно. В период жестких тренировок в Центре был сухой закон.