Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

В это время четвертый воспользовался случаем и скрылся на большой скорости. С сожалением посмотрев ему вслед, я убрал закрылки и шасси и с разворотом пошел к своим подопечным, под их крылышко. Теперь, когда боезапас у меня закончился, настала их очередь защищать.

– Сокол-два, я Малой. Работу закончил, иду к вам.

– Малой, вас понял, встречаем, – услышал я ответ радиста комиссара.

Пока мы с «мессерами» играли в догонялки, бомбовозы успели разгрузиться и повернули обратно.

«Ого, как немцы близко! Не ожидал, быстро они двигаются!» – подумал я, посмотрев на дымы на месте бомбардировки. Вдруг среди них вспух огненный клубок.

«Машина с боезапасом рванула, а то и не одна!»

Пристроившись рядом с бомбардировщиками, уравнял с ними скорость и так и дошел до аэродрома, благо больше мы ни с кем не встретились.

– Как аппарат? – спросил Семеныч, как только заглох мотор.

– Мировой.

Подчиненные Семеныча быстро вкатили самолет в капонир вместе со мной и стали его маскировать срубленными ветками.

– Боезапаса нет. Все отстрелял, до железки, – сказал сержант Оленев, наш оружейник.

– С немцами встретились? – спросил тревожно Семеныч, помогая выбраться из кабины. У меня, честное слово, сил на это не было.

– Ага. Четыре охотника. Заходили на наших со стороны солнца. Ну я на них сверху и…

– Сколько сбили? – спросил механик.

Меня заметно шатало, поэтому пришлось опереться о крыло.

– Троих. Только я тебя прошу, Виктор Семенович, нарисуйте только две звезды, не надо мне тринадцать.

– Нарисуем. Главное, чтобы засчитали, а то знаете ли…

– Да знаю… Смотри, двадцать минут с момента боя прошло, а меня все равно еще бьет.

– Это нервное перенапряжение, бывает.

– Бывает… Ох и погоняли они меня там, ох погоняли!.. Ладно, я в штаб, мне еще рапорт писать. Напишу – и купаться, вода всю усталость снимает. Посмотрите, есть ли пробоины, а то мне кажется, были удары по корпусу.

– Посмотрим, товарищ командир, – успокоил старшина. Развернувшись, я направился к штабной землянке, где уже собирались летчики после вылета.

Рапорт у меня приняли без особого удивления. Оказалось, комиссар уже рассказал о сбитых, правда, он видел только двух, но и это хлеб. В рапорте, как обычно, я достаточно подробно написал, как сбивал и что делал.

Устно доложив майору Никитину результаты вылета и ответив на его вопросы, я взял сменную форму, то есть комбинезон, и направился на речку. Купаться. Благо теперь мне это делать можно.

Вернувшись, когда стало совсем темнеть, заскочил в столовую, поел и направился к самолету. Узнать, как там дела.

– Три дыры в левом крыле, товарищ командир. Бак пробит. Но мы за ночь заклепаем, не волнуйтесь.

– Спасибо. Я – спать. Утром еще забегу.

Утром был вылет на бомбардировку переднего края по заявке одной из стрелковых дивизий.