Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Просто хороший глазомер. Специалисты воздушного боя увидели бы, что со вторым первое время я не вел воздушный бой, а пытался справиться с машиной, уворачиваясь от атак. А вот когда я ее почувствовал, тогда да, я начал вести бой. Но все равно ЛаГГ – очень сложная машина, мне такие еще не встречались, очень трудно было приноровиться.

– Хм, возможно.

– Товарищ дивизионный комиссар, а можно мне начать жизнь с нового листа? Ну там, из глубинки, сын полка, воздушный самородок. Новая жизнь – она и есть новая жизнь. Не хочу к старой возвращаться.

– Это решаю не я. Продолжай службу, решение будет принято. Кстати, вот ты поешь песни, которые уже не только полк поет, но и вся дивизия. Их много. Откуда они? Особенно вот эта, последняя. «Я – ЛаГГ-истребитель».

– Я, товарищ дивизионный комиссар, с детства стихи для песен пишу. Как-то берутся они в голове. А эту я в санчасти написал.

Я действительно стал устраивать концерты, которые все больше становились востребованными. Летчикам после вылетов тоже хочется отдыхать, и я давал им такую возможность, исполняя тщательно подобранный репертуар. «Истребитель» спел вчера на вечернем концерте.

– Да, я видел черновик, там много что было зачеркнуто и переписано заново.

Поговорив еще около часу, в основном о месте, где я жил, меня выпустили на свежий воздух.

Глядя вслед отъезжающей машине, увозившей комиссара, я спросил у Никифорова:

– И что теперь будет?

– Скоро узнаем. Кстати, приказ отстранить тебя от полетов все еще действует. Так что продолжай отрабатывать наряды.

И действительно, эти три дня, что прошли с отъезда Макарова, были заняты изучением устава, шагистикой или отработкой нарядов, которые сыпались на меня как из рога изобилия. Ну по крайней мере и в этом была хорошая сторона: я научился чистить картошку и перезнакомился со всеми залетчиками в обоих полках.

Вызвали меня к особисту вечером десятого июля. Я как раз отвечал на вопросы начштаба, когда у него зазвонил телефон, и после короткого разговора Смолин сказал, положив трубку:

– Ну хорошо. Считай, что знание устава ты сдал, а теперь иди к Никифорову, он тебя ждет.

Четко отдав честь, я развернулся и, сделав три уставный шага строевым, вышел из землянки.

– Читай, – политрук кивнул мне на папку, одиноко лежащую у него на столе."

"Взяв ее, я присел на стул у окна и развязал тесемки. И облегченно вздохнул при первых же словах.

«Они поверили мне. Черт возьми, они мне поверили!» – именно так я думал, глядя на свою новую биографию в личном деле.

Первым мне на глаза попался приказ номер восемнадцать:

«27 июня 1941 г. г. Минск

п. 1

В соответствии с “Положением о порядке прохождения военной службы в РККА” призвать на военную службу прибывшего в добровольном порядке гр. СУВОРОВА Вячеслава Александровича 1923 г. р., урож.