Истребитель. Ас из будущего

Так что бритва его не заржавеет, пользуется ею кто-то.

Через несколько минут он уже готов был, Анну обнял:

– Ты не болей, одевайся теплее…

– Это ты себя береги, мы-то в тылу, выдюжим… – и крепко-крепко обняла, Тихон едва руки ее от себя оторвал. Всего-то неполные двое суток знакомы, а как будто – всю жизнь.

Он быстро сбежал по лестнице и, уже выйдя на улицу, пожалел, что не спросил Анну, как в Тушино добраться, к аэродрому. Пришлось прохожих спрашивать.

Он ехал на трамвае, шел пешком, до проходной аэродрома добрался. На КПП проверили его документы и пропустили.

На аэродроме садились самолеты из разных городов, и постоянных пропусков экипажи не имели.

Тихон сразу же к писарям в штаб прошел. Невелика должность, но писари знали все. Поинтересовался у них, нет ли оказии в Архангельск.

– Посмотри на девятой стоянке. Там «Дуглас» должен быть, грузился. Если не улетел еще.

Тихон поблагодарил и выскочил из штаба.

– Где девятая стоянка? – спросил он у проходящего мимо технаря.

– По правой стороне крайняя.

Тихон припустился бежать: обидно будет, если самолет перед его носом взлетит, оказии можно долго ждать. Транспортник еще грузился, но экипаж уже стоял рядом – все в меховых комбинезонах и унтах, меховых шлемах. В Москве в марте месяце это выглядело странновато.

– Здравия желаю, – поприветствовал экипаж Тихон. – В Архангельск летим?

– Возьмете? Я летчик, из госпиталя выписали. Могу справку показать.

– Не надо. К родным, на побывку?

– Почему? Служить буду.

– В этом? – командир ткнул пальцем в шинель Тихона.

У морских летчиков форма была черного цвета, как у моряков, не серая, пехотная.

– Ладно, залезай, – кивнул командир, видимо, его убедили голубые петлицы на шинели и гимнастерке.

Через полчаса они взлетели.

Кабина была забита ящиками. Тихон сидел у самой кабины пилотов. Бортмеханик показал на моторные чехлы, лежавшие в хвосте самолета.

– Если замерзнешь, накройся. Одежонка у тебя легковата.

У Тихона стало беспокойно на душе. То, что экипаж в меховом обмундировании, – это понятно, на высоте всегда холодно. Но в Москве в шинели было тепло, даже порою жарко, – неужели в Архангельске так холодно?

Через полчаса полета Тихон понял, что механик был прав. Пробравшись вдоль борта, он принес моторный чехол, пропахший бензином и маслом, и обернул им ноги. В самолете стоял самый настоящий дубняк: грузовая кабина не отапливается, градусов двадцать мороза, только что ветра нет. А за бортом мороз еще свирепее.

Часов через восемь полета, когда Тихон окоченел совсем, самолет начал снижаться. Стало закладывать уши, но в грузовом отсеке заметно потеплело. Потом корпусу самолета передались два легких толчка от вышедших колес шасси, и через три минуты – тряска – это «Дуглас» коснулся посадочной полосы.