Истребитель. Ас из будущего

И не теткой она была вовсе, а молодой женщиной лет тридцати. Только голос хриплый.

– Холодно в магазине, да и дома тоже. Одеваюсь теплее, но все равно простываю. Я сейчас чайник на керосинку поставлю. Да вы располагайтесь…

На кухне зашумела вода, зашипела керосинка.

Тихон снял шапку, шинель, все повесил на вешалку. С тех пор как попал на войну, да и вообще в другое время, он в первый раз посетил квартиру гражданского жителя – до этого приходилось жить в казармах, землянках, избах на освобожденной территории. И теперь ему любопытно было.

Он осмотрел комнату: м-да, более чем скромно… Шифоньер, тумбочка с книгами, железная кровать. Посередине комнаты – обеденный стол, три стула – прямо спартанская обстановка! И одежда на вешалке только та, что женщина с себя сняла. Стало быть – одна живет, ни мужа, ни детей.

Женщина внесла исходящий паром чайник и поставила его на стол.

– Меня Тихоном зовут, – поднялся со стула пилот.

– Ой, мы же не познакомились! – всплеснула руками хозяйка. – Меня – Анной.

Тихон развязал «сидор» и выставил на стол банку тушенки, пачку армейских сухарей, бумажный кулек с кусковым сахаром и селедку. Еще одну банку тушенки и пачку сухарей в вощеной бумаге он решил приберечь на дорогу.

– Спасибо! Тогда я сейчас макарон отварю, с тушенкой царский ужин получится. А сухари уберите, пригодятся. У меня свой хлеб есть, только черный, – и женщина засуетилась.

Торопиться Тихону было некуда. Он выключил свет, отодвинул плотную штору и выглянул в окно. В городе соблюдали светомаскировку, и вокруг – ни огонька, темно. По пустынной улице, по центру проезжей части мерно вышагивал патруль.

Тихон задернул штору и включил свет.

Вошла Анна с кастрюлькой в руках, из которой пахло мясным духом. Женщина засуетилась, достала тарелки, вилки, стаканы в подстаканниках. Потом из шифоньера выудила начатую, но почти полную бутылку водки, разлила спиртное по стаканам.

– Давно я вот ни с кем не сидела, с утра до вечера на работе. Зимой так мерзла – ужас! Дома чаем отогреешься – и под одеяло. Только к утру согреешься, так уже вставать пора. Ну, за что пить будем?

Они чокнулись, выпили. Водка была теплой и противной на вкус, но другой не было.

Принялись за макароны с тушенкой – почти по-флотски. Макароны были серыми, слипались, но когда есть хочешь, и такие идут за милую душу.

Выпили еще. Стало тепло, согрелись оба. К этому моменту заварился чай. Заварка была бледной, но зато пили его вприкуску с сахаром.

Женщина отмякла, разговорилась. На работе разговаривать некогда, если только с покупателями поругаться.