История жены Дьявола (СИ)

Чем больше он молчал, сжимая губы в тонкую бледную линию, тем сильнее я сжимала его руку, ожидая ответ.

— Я сильная, Ал. Мне нужно знать сейчас.

— В сгоревшем доме нашли тело, пытаются установить личность. Это трудно сделать, потому что ОНО сильно обгорело… — он говорил бесцветным голосом, прикрывая глаза. — И это не все, Алиса. Тот наркотик, который тебе вкололи…

Слова ему трудно давались, он пытался найти в себе силы вслух то, что говорили его глаза. Я выпустила его руку, прижимая свою к животу в поисках образовавшейся пустоты. Перед глазами все поплыло, меня затошнило. Думала, закричу или заплачу, но внутри оказалась какая-то обжигающая пустота и новое неведомое мне чувство… Неконтролируемая злость.

Я сжала руки в кулаки, раздирая ладони в кровь.

— Позови Захара… — сама бы не узнала свой голос. Ледяной, отстранённый, сорвавшийся.

Ни слова сожаления, за него все говорили красные воспалённые глаза, пропитанные болью. Он кивнул выходя. Мне не нужно утешение, я буду плакать потом, когда они все поплатятся за содеянное. Я никого из них не пощажу. Сотру их грязные рожи с лица земли.

Горло раздирало от невыплаканных слез. Ничего, Алиса, ничего. Ты выпустишь их когда все закончится. Ты обязана быть сильной ради него.

— Лука, где бы ты ни был, я люблю тебя, я ищу тебя… — я шептала еле слышно, прислоняясь лбом к окну, выпуская из недр души судорожный вздох.

— Алиса?

В строгом чёрном костюме и бледным лицом. Верный страж.

— Захар… ты со мной?

— Глупый вопрос, Алиса. — Только сейчас замечаю в его руке пакет с одеждой. — Я подумал, что ты не захочешь лежать и предаваться чёрным мыслям.

Подхожу и обнимаю его, крепко, желая ощутить защиту. Он медленно ставит пакет на пол и прижимает меня к себе, ничего не говоря. Впервые чувствую запах его одеколона. Сейчас и представить не могу, что когда-то так ненавидела этого человека, теперь он мне как старший брат, который всегда за тобой следует, желая защитить, уберечь от плохой компании.

Захар привез мне чёрные брюки и чёрную рубашку. Траурно. Мне это претит. Не могу смотреть на чёрный цвет, они все уже похоронили моего мужа, сделали меня вдовой.

Мы выходим с Захаром во двор, где стоят три здоровые машины. До боли знакомые. У каждой из них стоит охрана, сегодня их лица серые и испуганные. Они смотрят на нас недоверчиво, ничего не понимая. Я оглядываю каждого из них, запоминаю тех, кто остался со мной. Я не забуду эти лица. Не забуду Ника, который стал живым щитом…

— Удалось выяснить кто сгорел?

— Ещё нет.

— Где тело? Едем туда…

Я сажусь в машину с Захаром, как и прежде, скрещивая ноги, усаживаясь по-турецки. Мне так удобнее. Нужно собраться с мыслями. В этом мире я никто, пустое место. У меня есть лишь фамилия Гроссерия.