История жены Дьявола

— Что, блядь? — до сих пор не привык к новому имени. Оно меня раздражает, делает из меня не того, кто я есть. В зеркале по утрам даже боюсь своего отражения. Нужно еще незаметно красить бороду и не забывать обривать череп. Кто я теперь?

— У нас чп. Без тебя никак.

Большинство людей тупое управляемое стадо, не способное мыслить самостоятельно. Им нужно только указывать, решать все за них. Сами они теряются, хлопают ртом как рыбы. И я не перестаю удивляться этой тупости.

Раньше в моем подчинении были лучшие, они сами могли принимать решения. Сейчас большая часть из них — отбросы. Один плюс, я могу бить их, вымещать на них своё недовольство. И они терпят. Сглатывают, потому что боятся меня. Отребье.

И сейчас у них возникла потасовка из-за бабы. Блядь. Из-за бабы, которую нашли в фуре. Ну какими нужно быть долбаебами, что начать себя резать, потому что не могут поделить шлюху, заснувшую в фуре? Какая нормальная женщина заснёт в товарной фуре с чеченскими номерами?

В комнате действительно потасовка. Человек тридцать пошло улюлюкают. Четверо из них более активно пытаются поделить ее. Неужели так хороша?

— Руки убрал! Я тебе брюхо сейчас выпотрошу, слышишь? Тварь. — ее звонкий голос оглушает меня. — Твари, да вас поубивают всех. Вы вообще знаете кто я?

— Да и кто же? — кто-то хватает ее. И я вижу, как золотистые волосы наматываются вокруг кулака. Девушка вскрикивает.

— Я женщина Спайка. — четко говорит она. У меня начинает дергаться глаз, а зубы сводит в припадке бешенства. Вот это встреча. Судьба просто привела ее ко мне.

— Ни хрена се, неужели у Спайка такая Кура? Думаешь поверю? Хера тогда шастаешь по машинам?

— Руки от неё убрали, суки! — рявкаю я. Узнал ее по голосу, запах даже её в этой немытой толпе чувствую. Пробираюсь к ней через толпу, равняюсь, смотрю в бездонные глаза.

Слышу только стук своего сердца и как гулко колотится ее маленькое. Я с ума просто сошёл, ебнулся. Неужели так бывает?

Сидит передо мной с запрокинутой головой, на лице запекшаяся кровь. Худющая, одни кости, никакого живота. Отмечаю это сразу же, перестаю дышать. Ее зрачки расширяются, она узнала меня, задрожала.

— Монах, что нам с ней делать?

— Я сам займусь шлюхой Спайка.

«Я женщина Спайка».

Что блядь?!

Беру ее за руку и поднимаю рывком на ноги. Весит как пушинка. Мониша неестественно худа и бледна. Одни кости, даже сердце заходится, она вообще не ела? На ней грязные джинсы в пятнах и толстовка не первой свежести. Вся одежда в крови. Ранена?"

"Выглядит цыплёнок очень жалко. Золотистые волосы спутаны, лицо чумазое и в крови, на руках царапины. Какая же она хрупкая и беззащитная, но красивая даже в таком состоянии до одури. Ангел.

Небесно-голубые глаза, как драгоценные камни, чистые и светящиеся, смотрят мне прямо в душу.