История подлодки «U-69». «Смеющаяся корова»

Это судно вместе с «Эксмуром» составляло хорошую круглую цифру в 10 000 тонн.

Так как судно использовало свое радио, экипаж «U-69» мог немедленно сообщить об успехе в BDU, доложив обо всех деталях потоплений.

«В квадрате XY был потоплен корабль „Эксмур“ в соответствии с призовым правом. Там же был потоплен „Тьюксберри“».

Я решил, что в последнем случае не обязательно употреблять слова «в соответствии с призовым правом».

Теперь «Смеющаяся корова» направлялась вдоль жаркого экватора к британскому порту Такоради в Западной Африке. Я спустился вниз вместе с Баде. Едва мы оказались в центральном посту, как «Дядя Эдуард» зазвучал в громкоговорителях. Все присутствующие ухмылялись, казалось, они чего-то ждут. Я молчал, а старшина в центральном посту провозгласил:

— Герр капитан, мы разменяли вторую половину сотни. — И он заговорщически ухмыльнулся.

— Хорошо. Теперь мы должны подумать о второй половине, не правда ли, Эйферт? — ответил я тем же тоном.

Старшина был в недоумении. Он собрался и смело сказал:

— Мы точно закончим следующую половину в гавани, а фляжки с бренди пусты уже сейчас.

— Ах да, конечно — бренди! Что ж, мой друг, тебе придется утешиться тем, что твое бренди сегодня выпьют эти бедняги с «Эксмура». Те две бутылки, что остались у нас на борту, — это неприкосновенный запас. Он будет служить в медицинских целях в случае, если кто-нибудь заболеет. Горе тому парню, который завтра утром пожалуется, что заболел. Ему будут давать «солдатский мед» первые восемь дней. — Все моряки знали, что «солдатский мед» — это касторовое масло. Я продолжил: — Идите и узнайте, сможет ли кок приготовить сегодня что-нибудь приличное… Что мы сегодня будем есть, Хинцпетер?

— Яичницу-болтунью, сэр. Свежие яйца у нас закончились.

В последующие дни напряжение возрастало, и погода, казалось, чувствовала это. В противоположность прошлым неделям сейчас небо было затянуто тучами, что было нормально для этого сезона в тропиках. Теплое одеяло облаков до определенной степени защищало людей, как мать может накрыть одеялом больного ребенка. Сухая теплая погода, принесенная ветром, сменилась влажной духотой, в результате чего с подводников пот лил в три ручья. Теперь их одежда состояла из шорт и панамы, но даже этого, казалось, было много. Но свою воинственность они не потеряли. Некоторые из них поменяли свои панамы на тропические шлемы, которые носили на мостике.

Воздух в лодке можно было резать ножом. Это была обычная атмосфера подлодки: смесь паров топлива, запахов одеколона, гальюна и человеческого тела — но только все это было, так сказать, слишком сильно сконцентрировано и потому трудно переносимо.

Особенно ужасным под палубой было постоянное капанье. Это происходило не переставая.