История «Солнечного Ветра»

А потом мы, немцы, решили, что пора снимать с сонного русского медведя шкуру, и сами, своими руками, разбудили ненасытного кровожадного зверя. Сначала все шло хорошо, и вермахту удалось далеко прорваться на русскую территорию. Был момент, когда казалось, что пройдет ещё день-другой, падет Москва, и война на Востоке завершится победой непревзойденного вермахта. И только тогда русский медведь первый раз, ещё наощупь и спросонья, цапнул нас своей когтистой лапой. Это был ещё не смертельный, а просто очень болезненный удар, но в дальнейшем, как оказалось, поражение в снегах под Москвой предвещало нам большие неприятности, разгром и национальную катастрофу. Но тогда я думал, что все к лучшему — ведь именно после отступления из-под Москвы стало ясно, что война затянется, и поэтому финансирование ракетной программы резко увеличились. У нас тогда пошли первые успехи, и на восточном фронте, казалось, все наладилось… Но тут грянуло страшное слово «STALINGRAD».

А дальше чем лучше шли у нас дела в ракетной программе, тем хуже была обстановка на фронте. На Востоке заматеревший русский зверь рвал вермахт зубами и когтями, отчего Германия истекала кровью своих цветущих возрастов, а с Запада на наши города налетали многотысячные армады британских и американских бомбардировщиков. Чем дальше шло дело, тем сильнее был наш страх оказаться во власти кровожадных русских варваров, накатывающихся на немецкие земли с востока кипящей гневом волной. Уже во второй половине сорок третьего года, что бы там ни вопил из репродукторов Геббельс, умным людям было понятно, что этот натиск можно только затормозить, отсрочив неизбежный конец, потому что большевики превзошли нас не только числом солдат, но и искусством своих полководцев, а также количеством и качеством боевой техники. По счастью, англичане и американцы высадились во Франции и продвигались навстречу русским, так что у нас имелась возможность сдаться цивилизованным белым людям, а не прикинувшимся таковыми азиатским дикарям из московитско-большевстского царства.

Но чем ближе был конец Рейха, тем сильнее были наши опасения, что сдаться англичанам или американцам нам не позволят специально назначенные люди из ведомства Генриха Гиммлера. Мне стало достоверно известно, что (неважно, русских или англо-американцев) меня и моих сотрудников при приближении войск неприятеля приказано расстрелять без всяких дополнительных указаний. По счастью, под конец существования Рейха подобные приказы выполнялись уже… неаккуратно. Ещё позже, когда Берлин оказался в русской блокаде, и германская государственная машина прекратила функционирование, для нас оставался только риск неожиданно нарваться на нацистского фанатика.