История одной ненависти

Одна старая чванливая старушка в моей голове постоянно ругает импульсивную малолетку, которая норовит наломать дров.

Пятьсот пятый.

Поднялась из-за стола и убедившись, что сестра все еще спит в гостиной подошла к лифту. Тот стоял на моем этаже и тут же впустил меня в свои прохладные объятия.

Упругий ворс щекотал голые ступни, и я поняла, что даже не удосужилась обуться, оставаясь в том же халате на голое тело.

Отогнала ненужные мысли и вышла в коридор этажа Яра и нашла взглядом дверь с табличкой пять ноль пять.

Постучала.

Тишина по ту сторону длилась, кажется, вечность, и в тот момент, когда я уже собралась уходить, замок щелкнул, и дверь рывком распахнулась.

На пороге выросла мощная фигура Яра, который пытался удержать на бедрах соскальзывающее полотенце. Его грудь была покрыла каплями, с мокрых волос капала вода, он только что принимал душ и сейчас в растерянности окинул меня взглядом и открыл рот, явно чтобы съязвить, но я опередила его, сделала шаг в его номер и толкнула дверь, чтобы та закрылась.

– Заткнись и поцелуй меня, – произнесла, и по глазам Давыдова поняла, что его не придется просить дважды.

Глава 21"

"Саша обвила мою шею руками, и я сам не понял, как позволил мозгу отключиться. Близость ее тела, сладость ее губ, податливость хрупкой фигуры всегда так на меня действовали. Я напрочь забывал, кто я и что творю. Забывал обо всем, и в голове не оставалось ни одной мысли, кроме той, что на повторе. Взять ее здесь и сейчас на гребаном пороге номера, в который в любой момент мог войти кто угодно, ведь дверь мы не заперли.

Но и на это было плевать.

Поднял на руки Сашу и понес в спальню, не отрывая своих губ от ее. Она была сладкой как вишня в коньяке, и я догадался, что она скорее всего пьяна. Ну конечно. Иначе она вошла бы в мой номер так смело и приказала бы себя поцеловать?

В груди неприятно кольнуло. В здравом уме она не решилась бы переспать со мной, ведь я не ее хлюпик-муженек, которым она может вертеть как хочет.

Ладони жег шелк ее халата и ярость жгла душу изнутри.

Я люблю ее и всегда любил, а она лишь играет и никогда не станет относиться ко мне серьезно.

Спальня встретила тьмой.

Она окутала нас и поглотила, мое полотенце скользнуло на пол, её шелковый халат упал следом. Я поставил эту стерву на колени на мягкий матрас, и она стряхнула с плеч единственное одеяние и тут же обвила мою шею руками, прижимаясь ко мне всем телом.

Я хотел ее до потери сознания и так же сильно ненавидел и презирал себя за эту слабость. Но она моя наркота, мой бзик, и я готов был довольствоваться даже этим, только бы получить ее всю на короткий миг.

Саша раздвинула ноги, и я устроился между ними и меня снова накрыло дежавю.

Та ночь на приеме, когда я потерял контроль.