История одной ненависти

 – Лежать!

Попытка выбраться из под него не удалась, трусики врезались в бедра и ткань хрустнула, мгновенно превращаясь в лоскутки. Я охнула от боли и паники когда на лопатки будто бетонная плита упала, видимо толстяк уперся в них локтем привставая, чтобы вышвырнуть остатки трусиков. Слезы душили, вставали в горле комом, дышать было нечем, вдохнуть не могла из-за тяжести мужика сверху.

Его мерзкие бедра вжались в мои и отчаянье захлестнуло, когда ощутила бугор, вжимающийся в мою задницу.

Всхлипнула.

– Ты можешь прекратить ныть? Это сбивает настрой!

– Пусти! – выдохнула, извиваясь под ним из последних сил.

– После! – рявкнул, звякая ширинкой, и я закусила губу до боли, только бы не зарыдать в голос.

– Убери от нее руки, сука!

Всхлипы драли горло, и я не видела ничего вокруг из-за слез истерики, и даже не сразу поняла, что тяжесть тела этого мудака куда-то испарилась.

Сжалась в клубок, обхватила колени руками и затряслась от рвущей на части истерики.

– Саш, Сашка, слышишь? – родной голос заставил ухватиться за остатки плывущего разума, и я открыла заплаканные глаза и моргнула. Люба отвела промокшие от слез волосы от моего лица и озабоченно вгляделась в глаза. – Он изнасиловал тебя?

Я отрицательно мотнула головой и села, в страхе оглядывая комнату, и сердце тут же рухнуло в пятки. Я не ошиблась. Это не больное воображение и не сон. Давыдов за шкирку стащил толстяка с кровати и тот грузно упал на пол, пытаясь подняться и натянуть брюки болтающиеся на коленях. Пока он неуклюже мялся, Яр дернул его за основание галстука и глухо всадил в его лицо мощный кулак. Потом замахнулся и снова ударил.

Люба рявкнула ему, чтобы осадил, но Давыдов будто не слыша продолжил избивать тело в отключке. В комнату влетела Каролина, с ее лица сошла вся краска, она в страхе замерла, глядя как Яр избивает клиента и сделала шаг назад, надеясь умыкнуть незамеченной, но веское: «На месте, сука!», которое сорвалось с губ Давыдова заставило ее окаменеть на пороге, и больше не пытаться сбежать.

Яр разжал руку, стискивающую галстук и толстяк грузно рухнул на пол без сознания. Каролина шумно выдохнула и не дыша уставилась на мужчину, который на нее пока не смотрел, но лишь потому что был слишком взбешен и не контролировал гнев. Пока.

– Уведи ее, – приказал Любе, стягивая с плеч пиджак и протягивая его ей, чтобы укрыла меня. Я заметила на его белой рубашке багровые пятна в том месте, где был порез. Рана снова разошлась, ведь Давыдов не остался в больнице, чтобы полноценно вылечиться.

– Яр… – я обеспокоенно произнесла, глядя на его суровое лицо, но он даже не взглянул на меня в ответ. – Яр, пожалуйста…

– Уведи. Её.