История одной (не)любви

В несколько рядов с нее свешивались звенья цепи, а на них сверкали алмазные капли с золотистыми искрами. Саму полосу испещряли странные знаки, похожие на пылающие руны. Дея никогда не встречала подобных украшений. Даже не знала, что они существуют.

Щелчок — и полоса, будто ошейник, замкнулась на горле девушки.

— Нет, так не годится, — пробормотал Йеванн, придирчиво оглядывая ее. — Чего-то не хватает… или наоборот, слишком много.

С этими словами он ухватил скромный ворот сорочки и дернул в разные стороны, разрывая почти до талии.

Дея вскрикнула. Ткань затрещала. Холодок прошелся по обнаженной груди.

— Вы сумасшедший! — девушка вскинула руки, желая прикрыться.

— Нет.

Он сдернул рукава с плеч жены. Сжал ее запястья, силой заставил опустить руки вниз и развернул лицом к зеркалу. А потом произнес, обдавая шею горячим дыханием и почти касаясь губами:

— Смотри. Это брачное ожерелье. Ему тысячи лет. И надевают его на голое тело. Оно не терпит под собой ничего, кроме женского тела.

В зеркале отразилась тонкая фигура в полупрозрачной сорочке, под которой просвечивали скромные панталоны. Верх сорочки был безжалостно разорван, но ряды цепей и сверкающие бриллианты прикрывали обнаженную грудь.

Дея до боли закусила губу. Ее щеки пылали. От стыда и чего-то еще. Чего-то томительно-жгучего, волнующего кровь. Чего-то такого, что заставляло подгибаться колени, а сердце стучать все сильнее…

За ее спиной мрачной тенью возвышался силуэт Йеванна Райса. И жар его тела не давал ей дышать.

Руки мага лежали у нее на плечах. Дея чувствовала, как он легонько поглаживает ее кожу, вызывая мурашки. Его взгляд в отражении наполнился мрачной задумчивостью.

— Значит, я не ошибся, — пробормотал темный едва слышно. — Что ж, тем хуже для меня…

А потом Дея почувствовала его губы. Сухие. Горячие. Они всего на мгновение прижались к чувствительному местечку, где шея переходила в плечо. Но девушке показалось, что к ней приложили раскаленное тавро.

Она ахнула, вздрагивая всем телом. Йеванн тут же ее отпустил. Убрал руки, отступил прочь и со странной мукой в голосе произнес:

— Не буду вам больше мешать. Мэтр Ленард, счастлив был повидаться.

— Я тоже, мой мальчик, я тоже, — заверил портной, что крутился у платья и разглаживал на нем несуществующие складки.

Казалось, мэтр Ленард даже не заметил сцены, свидетелем которой стал. Не почувствовал тревожного, мучительного напряжения, что наполнило воздух.

За это Дея была ему благодарна. Она стянула разорванный ворот, едва за Йеванном захлопнулась дверь.

— Придется сменить рубашку…

— Нет-нет, — Ленард замахал руками. — Это платье не нуждается в нижнем белье. Хотя, конечно, панталоны вы можете оставить. Но милорд прав.