История одной (не)любви

Вот он взмахивает рукой в черной перчатке — и Рейвен отлетает прочь, снесенный мощным ударом магии.

Вот отец падает под натиском тайхов. Мать кричит, ее крик заглушают звуки борьбы. Дознаватель подходит к ней, поднимает с колен. Его лицо скрыто маской, только в прорезях светятся бездушные ледяные глаза.

Мать плюет в эту маску. Дознаватель бьет ее по щеке…

— Ударь меня, чтобы тебе стало легче, — сквозь шум в голове прорвался глухой голос Йеванна.

Легче? Нет, ей легче не станет, даже если она ударит его сотню, нет, тысячу раз! Это не вернет ей родных, не исправит содеянного. И уж точно не изменит прошлое.

Но Йеванну нужен этот удар. Хотя бы один. Чтобы заглушить голос совести, выедающий его изнутри. Нужен ему, как награда за покаяние.

Но разве он заслужил эту награду?

Дея почувствовала, как ее пальцы сами собой крепче сжимают рукоять седжака.

— Давай, — маг опустил голову и подставил ей шею.

Ту самую, что она обнимала этой ночью.

Его волосы рассыпались, закрывая лицо.

Дрожь напряжения пробежала по руке девушки от самых пальцев к плечу. Мышцы сжал болезненный спазм.

Всего лишь одно движение, один взмах — и эльфийская сталь войдет в эту шею. Разве это не то, чего она хочет? Причинить ему боль, отомстить, сделать так, чтобы он мучился. Заставить его прочувствовать все, что пришлось почувствовать ей…

Но разве месть принесет ей покой?

— Ну же! — Это была не просьба. В голосе Йеванна вдруг зазвучала сталь. — Сделай это!

— Не могу, — выдохнула она одними губами. — Не хочу…

— Ты должна, Дея! — он схватил ее руки. Они показались ему ледяными. — Должна! Дай волю гневу, накажи меня, ведь ты этого хочешь!

— Ты… не знаешь, чего я хочу…"

"Каждое слово давалось с трудом. Дея поняла, что задыхается, но не от гнева и жажды мести, как думал Йеванн. О нет, она задыхалась от горечи, от боли и бессилия. От понимания, что прошлое нельзя изменить. И от того, что теперь ей придется до конца своих дней жить с этим знанием.

Но что она?

Взгляд уперся в затылок супруга.

Он живет с этим уже столько лет…

Вот почему при первой их встрече в Рузанне он сказал, что лучше бы она дала ему умереть.

Ведь лучше смерть и покой, чем жизнь с осознанием того, что ты виновен в смерти родных своей суженой.

Да, не он их убил. Но он привел их к гибели. Он стал тем, кто разрушил ее семью. Слепым и бездушным исполнителем чужой воли. Карающей дланью.

Не выдержав, она закрыла глаза.

Под сердцем болело. Узор на шее пульсировал, напоминая, что они с Йеванном связаны, и эту связь невозможно разорвать.

Под плотно сжатыми веками запекло от непролитых слез. Бессмысленный шум в голове вдруг сменил перезвон колокольчиков. И тихий знакомый голос прошелестел:

«Ты исцеляешь тела, а я дарую тебе силу исцелять души. Это мой свадебный подарок тебе, маленькая ворожея.