История одной (не)любви

Наоборот, захотелось понежиться в надежных объятиях, мурлыкнуть и прижаться к широкой груди…

Вот ее опустили на прохладные простыни. Минута — и рядом вытянулось обнаженное горячее тело."

"Знакомые губы прикоснулись к губам. Руки, что не раз заставляли ее кричать от наслаждения, пробрались под подол ночной сорочки. Шершавые ладони, привыкшие сжимать оружие, медленно заскользили вверх, сминая тонкую ткань…

— Йеванн? — полувдох-полустон.

— Ты хотела видеть кого-то еще?

Ненасытные губы спускаются вниз. Обжигают. Жалят. Оставляют влажные следы на чувствительной коже.

И снова стон. Невольный. Прерывистый. Женское тело выгибается навстречу этим губам. Этим рукам.

Сквозь сладкий туман возникает тревожная мысль: она должна остановить его! Должна что-то сказать! Что-то важное… очень…

Но что?

Последнюю мысль сжигает вспышка удовольствия. Дея чувствует, как ее пальцы сами собой зарываются в жесткие волосы мужа. Сжимают.

Чувствует его рваное дыхание на своей коже.

Мощь его тела.

Жар его страсти.

Этот жар охватывает ее, чтобы через минуту накрыть с головой…

Глава 32.

Утром Дея проснулась с давно позабытым ощущением. Ощущением невероятного счастья.

Ей не хотелось вставать, не хотелось даже открывать глаза. Только нежиться в теплой постели, слушать рокот волн за окном, вдыхать запах моря…

И чувствовать рядом сильное крепкое тело.

Не глядя, она провела рукой по тому месту, где должен был лежать муж. Но пальцы встретили пустоту. Даже простыня остыла.

Девушка встревоженно распахнула ресницы и села.

Йеванн был в комнате. Сидел в кресле за секретером и разглядывал какие-то бумаги. Хмурый. Серьезный. С застывшей морщинкой между бровей. Ветер из приоткрытого окна ерошил его светлые волосы, рассыпанные по плечам. Солнечный свет золотил кружева на распахнутом вороте белоснежной рубашки.

Дея скользнула взглядом по лицу мужа. Потом, невольно, еще ниже, на неприкрытую грудь, и почувствовала, как заливается румянцем.

Облегчение прокатилось по ней теплой волной и угнездилось внизу живота приятной щекоткой.

Она и представить себе не могла, насколько же это прекрасно. Просто проснуться и увидеть того, кто живет в твоем сердце…

Эта мысль пришла столь внезапно, что сбилось дыхание.

Неужели… неужели она его любит?

Но это совсем не то чувство, что она испытывала к Бертрану, совсем на него не похоже! Тогда это было тихое, ровное тепло тлеющих углей. Сейчас же внутри нее словно бушует лесной пожар, раздуваемый бурей. И нет никакой возможности спастись от него. Только сгореть дотла в этом пламени, отдать всю себя до последнего вздоха — и возродиться из пепла, чтобы снова сгореть…

Йеванн поднял голову:

— Дея?

Как по волшебству, на его лице заиграла улыбка, морщинки разгладились.